Моника очень переживала, что «мимик» даст сбой, и полицаи заметят подозрительные машины, идущие по старой разбитой дороге фиг знает куда.
Из-за всей этой нервотрепки с грузом у нее, чего доброго, преждевременная линька начнется!
Еще и эти два идиота с несочетающимися музыкальными вкусами…
Пехотинцы, называется! Не могут ужиться ради выполнения поставленной задачи!
Джаз раздраженно постукивал механическим пальцем по подлокотнику. Моника велела ему слушать музыку в наушниках, но бугай всегда считал это издевательством, ведь мелодия должна окутывать тебя целиком, а не врываться сразу в барабанные перепонки.
Вид счастливого Газона заставлял его правый глаз дергаться.
Зеленоволосый слушал свой хардкор-хорор-анархо-панк-рок в наушниках, но отголоски все же доносились до слуха Джаза.
Газон сотню раз уламывал его сходить на концерт своей любимой группы «Мертвому припарка». Девяносто девять раз бугай отвечал, что на такое говно не пойдет. На сотый раз Джаз сдался, и это привело к мордобою, который чуть не перешел в стрельбу и поножовщину.
— Газон! — пробасил Джаз.
Тот вертел и тряс башкой с ирокезом, не обращая внимания на раздосадованного «друга».
— Газон! — рыкнул тот громче.
Как бы издеваясь, зеленоволосый панк начал подпевать:
— Коля, Коля каннибал, в морозилке труп держал!
— Газон, мать твою! — рявкнула Моника.
— Ась, чего? — тот недовольно вынул один наушник.
— Выключи свою хренотень! Мешаешь следить за дорогой!
— Так включи автопилот, родная! Это же новый альбом моих кумиров! У них новое звучание! Они несколько старых треков перезаписали с ансамблем ложечников! Это просто чума!
— Сделаем дело, наслушаешься вдоволь, а сейчас выруби к чертям свою шарманку! — вызверилась рептилия.
Газон, как никто другой, умел отличать оттенки красного у своей командирши. И сейчас ее кожа обрела такой оттенок, что действительно лучше заткнуться.
— Ладушки, хрен с вами. Буду с умным видом пялиться на эту чертову дорогу. Чур не обижаться, если через каждые пять минуть буду спрашивать «мы уже приехали?»
Вскоре совсем стемнело, а дорогу начали обступать корявые деревья.
Их кроны давно никто не приводил в порядок, так что ветви угрожающе нависали над асфальтом. Причинить вред броне Скавенжера эти коряги не могли, но некоторые неприятно скребли по обшивке или влетали прямо по камерам, на секунду перекрывая обзор.
Моника включила фары, их яркий свет пробился сквозь ночную темноту и одновременно сделал ее более зловещей.
