Его массивная фигура казалась еще больше в тесном помещении, а культя вместо бионической руки нервировала до предела.
Он смотрел в противоположную стену, словно пытался прожечь ее взглядом.
Газон, напротив, выглядел так, будто устроился в уютном баре, а не в камере.
Панк развалился на соседней лавке, закинув ноги на спинку, и насвистывал.
Джаза злило.
И даже Моники на этот раз рядом не было — ее отправили в женское отделение.
Не перепутали.
— Ну что, дружище, какие у нас планы? — Газон осклабился. — Свобода, свежий воздух или романтика тюремной жизни?
Джаз медленно перевел глаза на него.
Если бы взгляды убивали, Газон уже бы трижды сгорел дотла.
— Ты до самого электрического стула будешь шутить?
— Ага. У меня же круто получается! Слушай, а ведь могло быть хуже. Нас могли отдать той вампирше на закуску. Или, не дай боги, оставить с Сэшей в одной комнате. Представляешь? Она бы до утра носилась вокруг нас, спрашивая, какого цвета наши души. Помнишь, чего Моника рассказывала? Эта кошка даже из нее сделала принцессу.
Джаз скрипнул зубами.
— Я предпочел бы вампиршу.
— Понравилось, как она тебя тяпнула? Ну признавайся, кайфанул?
— Кайфуешь в основном ты. От всего подряд.
Газон прыснул и достал из кармана губную гармошку.
— Откуда у тебя это⁈ — Джаз аж подскочил.
— Так она ж теперь всегда со мной! Как и ты, дружище!
И он начал играть.
То, что он извлек из инструмента, походило на нечто среднее между воем раненой собаки и визгом проскальзывающих по асфальту шин.
Джаз закрыл глаза.
— Газон.
— М-м-м?
— Если ты не прекратишь, я вырву эту гармошку и засуну тебе в…
— О-о-о! — Газон прервал игру и прижал инструмент к груди. — Не надо так, друг! Это же искусство!
— Это пытка.
— А ты попробуй подпевать, вдруг понравится?
Джаз посмотрел на него с таким выражением, будто Газон только что предложил ему добровольно отрезать вторую руку.
— Ладно, ладно, — Газон снова поднес гармошку ко рту. — Тогда просто слушай. Это моя новая композиция «Ода одинокой культе».
Джаз медленно, очень медленно опустил голову на руку.
— Я согласен на смертную казнь.
— Да чего ты все с этой казнью-то заладил? Мы же хорошо повеселились! Ну, проиграли. Бывает! Зато как весело было! И с мамкой мне попрощаться разрешили! Так что все нормас!
За дверью камеры раздался звук шагов. Охранник заглянул в окошко.
— Эй, вы там! Может, хватит?
— Ни за что! — Газон махнул ему гармошкой. — Публика требует продолжения!
Охранник просто закрыл окошко и ушел.
