— Капитан? Капитан!
Но я уже падал в темную, теплую пустоту.
Последнее, что успел подумать:
«Либо проснусь сверхчеловеком… либо не проснусь вообще».
И тогда тьма поглотила меня полностью.
* * *Солнечные блики играют на водной глади.
Я сижу в кресле-шезлонге на стареньком деревянном пирсе, в руках — удочка с поплавком, который лениво покачивается на мелкой ряби. Вода пахнет тиной и детством. Где-то в камышах кричит цапля.
Наконец-то покой.
— Волк! Волк! А что это за штука на конце лески? А почему поплавок красный? А ты уверен, что здесь вообще есть рыба, кити-кити?
Я аж вздрогнул.
Сэша стоит рядом, с любопытством навострив ушки.
— Это крючок. Потому что. Нет.
— Ой, дай попробовать! — она выхватывает удочку из моих рук прежде, чем я успеваю отказать. — Так здорово, кити-кити!
Поплавок тут же дергается и исчезает под водой.
— Ой! Ой! Клюет! — Сэша визжит от восторга и дергает удочку.
Из воды с громким «ВЖУХ!» вылетает… аллигот.
Зубастая пасть смыкается на блесне.
Рывок — и Сэшу утаскивает с пирса под крик «Ааааа!»
Я наблюдаю, как круги расходятся по воде.
Тишина. Покой…
Вздыхаю. Усаживаюсь в кресле поудобнее.
— Ну наконец-то…
И снова все хорошо. Надвигаю шляпу на лицо и просто отдыхаю…
Внезапно мою шею сзади обвивают смуглые руки.
— Мой бог, — шепчет Кармилла прямо в ухо, ее губы скользят по моей коже. — Какой же ты вкусный, когда расслаблен…
Я даже не успеваю ответить, как раздается визг тормозов.
Полицейский фургон останавливается на берегу.
Из него вываливаются пятеро спецназовцев в бронекостюмах, в руках у них телескопические шокеры.
— Вампирша! Руки за голову!
— Ой, бли-и-и…
Разряд бьет Кармиллу прямо между лопаток. Она дергается, как угорь на сковородке.
Зетам ее хватают и волокут в фургон.
Дверь захлопывается. Машина уезжает.
Я откидываюсь в кресле, закрываю глаза.
Ну вот. Теперь точно тишина…
Где-то в глубине сознания понимаю — это сон. Но какой же он… идеальный.
Я только закрыл глаза, наслаждаясь тишиной, как вдруг услышал легкий шелест.
Открываю один глаз — передо мной стоит Роза. В руках она держит маленький глиняный горшочек, из которого тянется хрупкий зеленый росток.
— Смотри, — с нежностью говорит она. — Это наш малыш.
Я медленно перевожу взгляд с горшка на ее улыбающееся лицо.
— Роза… это цветок.
— Нет, это наш сын, — она строго качает головой. — Мы назвали его Василек.
Открываю рот, чтобы возразить, но тут раздается топот десятков маленьких ног.
