— Кстати, Волк, нужно подать заявление местным властям о нападении Охотников.
— Нет, — ответил я.
— Что? — возмутилась полицейская.
— Мы не станем поднимать шум. Наша цель — попасть на Акватику, а не остаться здесь на полгода, пока будет идти расследование.
Лекса нахмурилась и скрестила руки, но препираться не стала.
Я поднялся из кресла, нахлобучил шляпу и сказал:
— Ну что, команда… Пошли развлекаться.
* * *Кабина подъёмника вздрогнула и с тихим гулом начала движение вниз.
Я стоял, упершись спиной в холодную металлическую стенку, и молился всем богам, чтоб вылазка в город прошла тихо и спокойно.
Кармилла держала на руках Фенечку. Пушистый серый шар с чёрными глазами сонно моргал.
— Тебе не стоило брать её, — тихо сказала Шондра, стоявшая рядом с вампиршей. — Мы не знаем, как местные отреагируют на шушундрика.
Кармилла лишь усмехнулась, поглаживая Фенечку по мягкой шерстке.
— Расслабься, подруженька. Они подумают, что это экзотическая порода болонки. Очень редкая.
— И очень зубастая, — добавила турельщица.
Сэша, уткнувшись носом в стекло кабины, даже не слушала их. Она взахлёб рассказывала Хики про море, песок и «кити-кити ракушки», а тот довольно урчал и светился розовым. На её плече деловито копошилась Ягодка — божья коровка методично сканировала окружение миниатюрными сенсорами.
Робин и Вайлет стояли у дальней стенки, неподвижные и безупречные.
Лекса стояла, скрестив руки под грудью. Одним пальцем она как раз удобно дотягивалась до рукояти пистолета и постукивала но ней ногтем.
Её лицо выглядело непроницаемой маской.
Роза, казалось, дремала с открытыми глазами.
Ди-Ди тоже выглядела расслабленной — она уже достала планшет и что-то чертила, видимо, прикидывая апгрейды для избушки.
Я прям чувствую, что всё будет хорошо… но не у нас.
Створки подъёмника с шипением разъехались, и в кабину ворвался мир.
Яркий, шумный, пахнущий.
Первым ударил в нос густой, солёный аромат моря.
Он пробивался даже сквозь запах машинного масла и раскалённого металла, витавший над стоянкой для тяжёлой техники.
Солнце уже вошло в зенит.
Его лучи на миг ослепили меня с непривычки.
Я шагнул наружу, на потрескавшийся от жары бетон.
Остальные высыпали следом, щурясь и оглядываясь.
Стоянка представляла собой огромную площадку, заставленную грузовыми Цвергами. Их разгружали потрёпанные и слегка ржавые погрузчики. Вдалеке маячили ангары, а над головой кружили чайки и орали, как базарные бабки.
Подъемник за нами захлопнулся и пополз вверх, к брюху избушки.
