«А вот склоки в ней не нужны», — но этого я вслух пока не сказал.
— Меня вполне устраивает моя работа, — отрезала она, хотя в её голосе уже не было прежней уверенности. — Не забывай, капитан, я здесь в отпуске. И ещё не решила, закончится ли он возвращением на службу или нет."
"— Я не буду торопить тебя, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче. — Ты можешь злиться на меня. Можешь сомневаться. Можешь даже ненавидеть меня какое-то время. Я это переживу. Но я не смогу изменить себя или то, как сложилась моя жизнь.
Если ты решишь остаться, зная всё это, — я буду счастлив. Если нет… что ж, я пойму.
Наступила тишина. Лекса смотрела на меня, и в её глазах проносилась целая буря эмоций: злость, обида, сомнение и что-то ещё, нечто хрупкое и тёплое, что она так отчаянно пыталась в себе задушить.
Я усмехнулся и сказал:
— Но сейчас… сейчас ты заслуживаешь наказания.
Она тут же взвилась.
— Что⁈ Какого ещё, к чёрту, наказания⁈ Я и так себя чувствую, будто меня переехал грузовик!
— Грузовик? — я усмехнулся, глядя в её возмущённые глаза.
— Нет, офицер Синицына, это было не ДТП. Это было хулиганство с отягчающими обстоятельствами, устроенное вами на борту моего шагохода. Ты очень плохо себя вела, девочка. Причинила боль и себе, и мне. Устроила шоу на ровном месте, по чистой глупости. Так что придётся тебя наказать. Правосудие должно свершиться.
Я схватил её и повалил обратно на постель.
— Ах ты!.. — она попыталась вырваться, но я не позволил.
Короткая, весёлая борьба закончилась тем, что она пыхтела на смятых простынях, а я прижимал её к себе спиной.
Мы лежали на боку, её затылок упирался мне в плечо, а моё тело полностью накрывало её сзади.
Когда она перестала сопротивляться, мои пальцы скользнули по её спине, к татуировке — синим птичьим крыльям, расходящимся от позвоночника.
Я поцеловал их, затем медленно двинулся выше. Её кожа покрылась мурашками, а дыхание стало отрывистым. Мои губы сомкнулись на мочке её уха, потом я впился зубами в нежную кожу у основания шеи.
— А-а-а! Опять засосы оставишь, варвар! — возмутилась она, но в её голосе не было злости, только притворное негодование.
— Тише, Синицына, ты внедрилась в опасную банду и это часть твоего прикрытия, — прошептал я и смял большую сочную сиську. Поиграл с сосочком, тот напрягся под моими пальцами.
— Так я работаю под прикрытием или арестована? Не улавливаю логики!
— Не выделывайся.
Я шлёпнул её по заднице — звонко, так, чтобы ладонь оставила лёгкий розовый отпечаток.
