— Раз уж тут проходной двор и вечер открытых дверей, то почему бы и мне не присоединиться к этому празднику жизни, как считаешь?
Её визит настолько ошарашил меня, что я не нашёл ничего лучше, чем просто молча отступить в сторону, пропуская её внутрь.
Стало окончательно ясно: лёгкого, расслабляющего вечера, на который я так рассчитывал, точно не будет. Этот вечер обещал стать минным полем, где каждый шаг, каждое слово могло привести к взрыву. Жопа, короче.
Лекса вошла в каюту, как к себе домой. Вырвала из моей руки бокал с виски, который я всё ещё машинально сжимал, и залпом осушила до дна.
По её щеке скатилась одинокая слеза, которую она тут же смахнула резким движением.
— Спасибо, — бросила она, ставя пустой бокал на стол с такой силой, что хрусталь жалобно звякнул.
Я смотрел на неё и пытался понять.
Она не хотела быть частью моего «гарема». Её злило и выводило из себя наличие других женщин. Похоже, сам факт, что она успела сдаться мне, сильно её подкосил. Она злилась и на меня, за то, что я такой, какой есть, и на себя, за то, что поддалась, хотя прекрасно знала, на что шла.
Этот внутренний конфликт разрывал её на части, и сейчас осколки этого разрыва летели прямо в меня.
Она развернула кресло к постели и уселась в него, вызывающе забросив ногу на ногу.
— Что это за херня, Лекса? — наконец обрел я дар речи. — Что за проверка? Тест на прочность?
Она усмехнулась, но совсем не весело.
— Можно и так сказать, капитан, — она вперила в меня тяжелый взгляд. — Это тест. Для меня. Я хочу понять одну простую вещь.
Останутся ли у меня к тебе хоть какие-то чувства после того, как ты трахнешь других баб прямо у меня на глазах. Может, это наконец выжжет всю эту дурь из моей головы. Может, меня просто стошнит, и я пойму, что мне пора возвращаться к привычной жизни.
В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина.
Даже Роза, обычно такая спокойная и отстраненная, напряглась, её лианы замерли, а в изумрудных глазах появилось недоумение. Вайлет же склонила голову набок, её фиолетовые глаза изучали Лексу с чисто научным интересом.
— Интересный социальный эксперимент, — констатировала киборг. — Вероятность успеха: 42,7%. Вероятность усугубления психологической травмы объекта «Лекса»: 89,3%.
— Заткнись, железка! — рявкнула Лекса, не глядя на неё.
Её взгляд оставался прикован ко мне.
Он требовал, провоцировал, умолял и ненавидел одновременно.
Я позволил себе немного ослабить барьеры и коснулся света её разума."
"Боль сразу же отфильтровал.
