Целился и нажимал на спусковой крючок. Грохотали выстрелы.
Когда расстояние между сражающимися рептилиями увеличивалось, я наскоро менял магазин и передергивал затвор. Остаться во время такой схватки без патронов, означает позволить наглой чешуйчатой харе вонзить клыки в Добрыню. Но в очередной раз патроны кончились неудачно, пришлось быстро сунуть пистолет-пулемет в кобуру на бедре и скинуть с плеча автомат. Секундная заминка едва не привела к катастрофе, но я успел, и Живоглот отпрянул.
Не думаю, что змеиный токсин убьет генно-модифицированного динозавра.
Но временно Добрыне станет очень плохо. И этого может хватить, чтобы Живоглот натянул на него свою глотку и сожрал."
"Вдалеке продолжали бой тойгерские барабанщики, а сами кошаки не скупились на подбадривающие возгласы. Не в наш адрес.
Вряд ли они часто видели такие бои.
Для большинства это зрелище уникальное. Первое и последнее за жизнь.
Оглушительный рев Добрыни, шипение Живоглота. Ожесточенные выкрики тойгеров. Мистический экстаз молодых жричек, песнопения и благоговение.
Под ярость и клекот крови в висках.
Для меня реальность сузилась до одной-единственной цели: уничтожение противника.
Мы с Добрыней слились воедино.
В прежней жизни я ощущал такое единство с машиной, которой управлял.
Сейчас ощущения казались сильнее и ярче.
Мы пытались затоптать змея, пырнуть рогом, но тот ловко уходил, а затем…
Затем Живоглот повел себя нестандартно.
Он резко переместился вправо и бросился на трицератопса, обвивая его кольцами!
Чудовищная мускульная масса сомкнулась вокруг Добрыни.
Этому чертову змею точно никто не объяснял, что кобрам нельзя вести себя как удавам!
Трицератопс издал пронзительный рев.
Мне передалась часть его боли. Ребра будто стиснули со всех сторон, выбивая дыхание. В глазах потемнело. Я чуть не пропустил момент атаки.
Про ядовитые зубы Живоглот не забыл.
Обвив динозавра, он попытался ухватить его за глотку.
Все произошло настолько стремительно, что без сверхчеловеческой реакции, я бы не смог отбить атаку. К счастью, каждая мышца моего тела уже до того накачалась адреналином, что вперед я рванул быстрее собственной мысли.
Пришлось перескочить на морду трицератопса.
Огненные вспышки больно искусали ротик змеюки.
Живоглот снова задергал башкой, кусать не стал, но хватку не ослабил.
Наоборот, его кольца сжались с неимоверной силой.
Трицератопс рухнул. Земля задрожала. Из горла моего верного спутника вырвался сиплый выдох.
— Добрыня! — закричал я.
Живоглот сдавил крепче.
