Мотоцикл погружался все глубже, трясина засасывала. С сидения вольник успел перепрыгнуть на сухую часть склона."
"«Чуть не помер! — подумал он. — Проклятая вампирша за все заплатит! Я ей клыки-то повыдираю! И сосать она будет не кровь!»
Мотопьянь проклинал все на свете, а потом еще с минуту тоскливо смотрел, как скрывается под слоем грязи руль его байка — любимого и дорогого, как ни одна баба на свете.
Вот он совсем скрылся — только хлюпнуло.
Шлем он снял, по лицу стекал пот — да и под курткой тоже. Не лучший прикид для такой духоты.
Еще и сушняк, а во фляжке почти не осталось пойла.
Остатки здравого смысла подсказывали, что нужно двигаться дальше.
Мотопьянь попытался подняться вверх по склону, но тот оказался слишком крутым.
Байкер карабкался, хватаясь за выпирающие корни и кусты. Но вот один такой кустик выдрался из почвы, и Мотопьянь кубарем покатился вниз.
Полежал немного, оттышался.
Отлично. Придется ему пробираться через болото.
Заломав чахлое деревце, сделал себе шест. Стал тыкать в трясину, через некоторое время обнаружил участок с плотной почвой и ступил на него.
Так и побрел через заболоченный лес — осторожно проверяя дорогу.
Над поверхностью клубились испарения. Мотопьянь не мог понять, то ли это растения источают, то ли перегной. Но дышать этим смрадом не нравилось.
Периодически он делал неверный шаг — и тот отдавался гулким хлюпанием. Болотная жижа цеплялась за обувь. Зловонное, отвратительное место. Жопа мира.
И он попал в самое очко.
Мотопьянь старался гнать лишние мысли, сосредоточившись на поиске безопасного пути.
Впереди из трясины торчали коряги. Периодически ухали птицы, вопили звери. А уж сколько гнуса вокруг кружило! Комары и мошкара просто живьем байкера жрали!
— Проклятые кровопийцы! — бурчал он себе под нос. — Будто мне Кармиллы мало!
Трясина закончилась, воды становилось больше, а грязи — меньше. Но двигаться от этого легче не стало. Перебираясь с кочки на кочку, Мотопьянь сильно промок. Местами приходилось брести по грудь в воде, и сохранялся риск, что под низом окажется вязкая, илистая, торфяная дрянь, которая засосет байкера или хотя бы его обувь.
Но все сложилось не совсем так.
Вольник буквально кожей ощутил движение за спиной.
Обернувшись, он заметил только пузырьки в воде — они тревожили ряску.
Все вокруг стихло, лес будто в одночасье вымер.
Мотопьянь смотрел слишком мало ужастиков, так что не понял, насколько это дурной знак.
Сделав еще несколько шагов, он что-то услышал.
