Шондара даже хрюкнула, когда жрица со всей помпезностью набросила его мне на плечи, а Кармилла невзначай подняла руку с коммуникатором и начала снимать. Я злобно зыркнул на нее, но выключать камеру вампирша даже не думала.
Жрица с нежностью оправила перышки вокруг моего лица и громко сказала:
— Великий Разрушитель поведет нас сквозь предстоящие невзгоды в мирное завтра! — ее взор обратился к небесам. — Его незримый щит станет нашей опорой даже когда он отправится своей дорогой!
Сэша с восхищением потрогала перышки.
— Какой ты красивый, Волк! — выдохнула она.
Я едва сдержался, чтобы не чихнуть, когда перо щекотнуло ноздрю.
— Теперь пришло время скрепить наш союз! — продолжала работать на публику главная кошка.
Ей подали большую чашу — золотую, с изумрудами и рубинами.
Надо не забыть после обряда и эту посудину прихватить.
Вообще даже не понимаю, зачем тойгерам золото. У них же нет денежной системы, и они не расплачиваются им с чужаками. Они грабят и сбывают товар, получая вместо денег всякие ништяки.
Единственная причина не разбомбить этот городок ко всем чертям — женщины и дети.
— Испей же из этой чаши вместе со мной, о, Великий Разрушитель!
— Ты первая, — сказал я.
Зеленые глаза пристально посмотрели на меня, но потом кошка поднесла чашу к губам и сделала несколько глотков. Торжественно протянула мне. Пришлось принять и пригубить. По вкусу — просто спиртное. Все с теми же мятными нотками.
— Теперь поднимемся в святилище и завершим обряд, — удовлетворенно сказала жрица и протянула мне когтистую лапу.
Мои челюсти стиснулись, а брови сдвинулись. Но все же я взял эту тигрицу за руку и повел к ступеням. За спиной услышал мармеладно-сладкий голос Кармиллы:
— Помни, дорогой! Один раз — не зоофил!
Я обернулся и испепелил ее взглядом. Однако прах отказался развеиваться, просто хохотнул.
По ступеням мы со жрицей поднимались молча.
Лестница, ведущая к святилищу на вершине, словно поднималась в небеса.
Но что-то подсказывало, что ни райского блаженства, ни просветления я там не получу.
Добравшись до входа с пилонами, мы вошли в храмовое помещение.
Жрица потянула за плетеную веревочку и задвинула тяжелые портьеры глубокого бардового цвета. Дневной свет сразу же отрезало, как и весь прочий мир. В полумраке огонь светильников сразу начал казаться более уместным… и романтичным.
В воздухе витал запах ароматных курений с нотками бергамота.
