Их подали с гарниром из экзотических фруктов — манго и ананасов с карамелью.
Шондра слегка позеленела.
Хорошо, что в этот момент слово взяла жрица:
— До рассвета еще далеко, ночь только началась. И пусть жених не может почтить нас своим вниманием, наши лучшие бойцы должны показать себя во всей красе! Поприветствуем этих отважных парней!
«Хлеба и зрелищ», — подумала Шондра.
Бой барабанов усилился, стал ритмичнее, сильнее.
Два тойгера вышли в центр площади. Их хвосты подергивались, а из глоток неслось агрессивное урчание.
Их зрачки в полумраке отсвечивали желтым. Они неспешно перемещались, кружили вокруг невидимого центра, но пока ни одни не бросился.
Шондре вспомнились настоящие коты. Долго сходятся, мяукают, бьют хвостами… Потом шерсть летит по закоулкам.
Вот так и вышло.
Мускулистый тойгер ринулся вперед, его шерсть встопорщилась. Когти сверкнули, будто стальные лезвия. Соперник тоже не стоял на месте, уйдя от атаки, он ловко подскочил и ударил с ноги. Попал точно по морде, но первый кошак только злобно оскалился.
Их движения сливались с ветром — быстрые и неотвратимые.
Они кружились по камням площади, пламя играло на рыжих полосатых шкурах.
А еще мяукали и реально выдирали друг другу шерсть.
Шондра вздохнула и приложилась к кубку.
Странное спиртное. Даже не понять, что это. Терпкий привкус, слегка мятный…
Брюнетка перевела взгляд на Сэшу. Та с упоением лопала мышек и хлебала алкоголь.
— Так, тебе уже хватит, — турельщица отняла у кошки кубок. — И вообще, что за пряности в это пойло добавляют?
Ангорийка посмотрела на подругу счастливыми посоловевшими глазами.
— Шондрочка, я так тебя люблю! — выдохнула она и повисла на подруге.
На соседнее место опустилась Миса, элегантно расправив шлейф за спиной.
— Это кошачья мята, — сказала она. — Не волнуйся, мы добавляем самую чуточку. Просто для веселого настроения.
У Шондры лицо побелело.
— Что? Ты говоришь на имперском⁈
Девушка-кошка с короткой стрижкой усмехнулась и пояснила:
— Мой отец вырос невольником в одном из ваших городов.
Теперь он часть племени. Мы с братом выучили язык от него.
— Ага, получается, жрица приставила тебя, чтобы подслушивать наши разговоры?
— Верно. Но теперь это не важно. На рассвете вы умрете. Обе.
Шондра постаралась сдержать эмоции, хотя в горле пересохло. Она хрипло спросила:
— И зачем ты говоришь мне это?
— Я хочу помочь вам сбежать, — пожала она плечами и сверкнула изумрудными глазами. — Но у меня есть условие. Вы заберете меня с собой.
