Мейсону казалось, что он не может дышать. Если бы он задыхался в космосе, думал Мейсон, то последнее, что он смог бы увидеть, были изумительно красивые, молчаливые звезды. Ему чудилось, что он задыхается, что аппарат искусственного дыхания не справляется с работой, ведь ему для очередного вдоха приходилось ждать появления зеленого рождественского сигнала на пиках и склонах небесных гор. Ждать сверкания вечнозеленых огоньков в черном лесу космического пространства. Пики и склоны, склоны и пики — так похожие на биение сердца.
Систола, диастола. Диастола, систола.
Испуганная медсестра была готова нажать кнопку тревоги, готова потянуться за адреналином.
Как издевательски звучит эта строка: О Мейсон, лежишь ты тихо, неподвижно!
Прозрение в рождественскую ночь! Прежде чем сестра успела позвонить или взять лекарство, мысленному взору Мейсона открылась первая, пока еще очень приблизительная, картина мести. Пальцы на его руке задвигались, как членистые ноги краба, и к нему пришло успокоение. По всей земле во время рождественского причастия приверженцы христианства верят, что благодаря чуду пресуществления они пьют подлинную кровь Христову и вкушают плоть Его.
Мейсон начал готовить еще более впечатляющую, но не требующую пресуществления церемонию, в ходе которой доктору Лектеру предстояло быть съеденным заживо.
Глава 15
Мейсон получил весьма необычное образование. Однако образование это полностью отвечало тем планам, которые когда-то строил для него отец, и тем задачам, которые перед ним сейчас возникли.
Ребенком он посещал пансионат, который щедро субсидировал его отец и где на его частое отсутствие смотрели сквозь пальцы. Иногда в течение целых недель старый Вергер руководил подлинным обучением сына, водя его вместе с собой по скотным дворам и бойням, служившим фундаментом его бизнеса.
Молсон Вергер был первопроходцем во многих областях мясной промышленности, и в первую очередь в сфере экономии средств. Его первые эксперименты с удешевлением кормов можно было поставить в один ряд с опытами Баттерхема, проводившимися за полстолетия до этого.
Он раньше других догадался добавить в свиной рацион рубленую щетину и молотое птичье перо. Молсона сочли безрассудным фантазером, когда он в 40-х годах первым отнял у свиней свежую воду и, чтобы те быстрее нагуливали вес, заставил их пить так называемый навозный ликер — прошедшие ферментацию отходы жизнедеятельности животных. Когда его прибыль скакнула вверх, общий хохот стих и конкуренты кинулись вдогонку.
