Ошибка в расстановке? Может быть, кто-то случайно поместил документы Миггза в конверт Лектора? Клэрис просмотрела всю букву «М», надеясь отыскать личное дело без папки. Ничего. Старлинг вернулась к букве «Д». Она вдруг начала испытывать какую-то смутную тревогу. Ее все сильнее начинал беспокоить запах. Сторож был прав. В этом месте невозможно дышать. Едва успев просмотреть половину папок на букву «Д», Старлинг почувствовала, что вонь резко усилилась… и продолжает усиливаться.
Позади нее послышался тихий всплеск, и она повернулась с занесенным для удара фонарем.
Свободная рука упала на рукоятку пистолета. В луче света перед ней предстал высокий мужчина в неимоверно грязных лохмотьях. Одной безобразно распухшей ногой он стоял в луже. Левую руку мужчина вытянул в сторону, а в правой держал тарелку с отбитым краем. Ноги бедняги от бедра до ступней были завернуты в грязные тряпки.
— Привет, — произнес он, едва ворочая не помещающимся во рту языком."
"Даже с расстояния пяти футов Старлинг почувствовала исходящее из его пасти зловоние.
Отпустив пистолет, она сунула руку за пазуху в поисках газового баллончика.
— Привет, — сказала она. — Вас не затруднит отойти немного и стать вон там, за решеткой?
Человек и не подумал двинуться с места.
— Ты Иссусс? — спросил он.
— Нет, я не Иисус, — ответила Старлинг. Этот голос… Она его когда-то слышала.
— Ты — Иссусс! — радостно возопил человек.
Этот голос… Вспоминай, Клэрис, вспоминай.
— Привет, Сэмми, — сказала она.
— Как поживаешь? Я только что думала о тебе.
Что она знает о Сэмми? Старлинг никак не могла извлечь из недр памяти столь неожиданно потребовавшуюся информацию.
Положил на блюдо для сбора подаяний голову своей матери, когда вся конгрегация распевала: «Отдай своему Господу самое для тебя дорогое». Заявил, что это самая большая его драгоценность. Произошло в какой-то придорожной баптистской церкви. Услышав это, доктор Лектер сказал: «Все из-за того, что Христос запаздывает».
— Ты Иссусс? — на сей раз жалостно спросил Сэмми. Он опустил руку в карман и извлек оттуда окурок. Это был прекрасный чинарик — почти полсигареты. Сэмми положил окурок на разбитую тарелку и протянул тарелку Старлинг.
— Прости, Сэмми, но я не… я…
Сэмми, осознав, что она не Иисус, побагровел от ярости и заорал так громко, что влажный воздух начал вибрировать, отражаясь многоголосым эхом от стен.
Я ХАЧУ УЙТИ К ИССУССУ,Я ХАЧУ С ХРЕСТОМ ПАЙТИ.
