— Что? — шепотом переспросила Лилиан.
Барни лишь с большим трудом удавалось следить за развитием действия в первом акте оперы. Когда в антракте зажглись огни, он снова обратил свой зрительный прибор на ложу. Мужчина снял высокий бокал шампанского с подноса в руках официанта, передал бокал даме и взял вино для себя. Барни сосредоточил все внимание на лице джентльмена и на форме его ушей.
Затем он изучил руки женщины по всей их длине. У дамы были обнаженные, без всяких отметин и с хорошо развитой мускулатурой руки — у Барни на этот счет глаз был хорошо наметан.
Пока бывший медбрат смотрел, джентльмен обратил лицо в ту сторону, где сидели Барни и Лилиан. Затем джентльмен поднес к глазам театральный бинокль, и Барни был готов поклясться, что линзы бинокля смотрят прямо на него. Он поднял программку на уровень лица и вжался в кресло, пытаясь казаться примерно одного роста с окружающей его публикой.
— Лилиан, — прошептал он, — я прошу тебя об огромной услуге.
— Хм… — ответила она. — Если ты просишь у меня то, что обычно, то я, прежде чем согласиться, должна твою мольбу хотя бы услышать.
— Мы уходим, как только погасят свет, и сегодня же летим в Рио. Ничего не спрашивай.
Вермер в Буэнос-Айресе остался единственным Вермером, которого Барни так и не смог увидеть.
Глава 103
Стоит ли нам следить за красивой парой после того, как она покинет оперу? Ну хорошо… Однако будем вести себя крайне осторожно.
На переломе тысячелетий весь Буэнос-Айрес находится во власти танго, и в нем пульсирует ночная жизнь.
Стекла окон «мерседеса» опущены, чтобы открыть путь доносящейся из дансингов и клубов музыке. Машина мягко катится по району Реколета в направлении авениды Альвеар, а затем исчезает во дворе изумительного дома в стиле боз-арт неподалеку от здания французского посольства.
Ночь теплая, и поздний ужин накрыт на террасе верхнего этажа, однако все слуги уже ушли.
Прислуга в этом доме — преданная и высоконравственная, но в то же время она должна подчиняться некоторым железным правилам.
Слугам, например, запрещено подниматься на верхний этаж особняка до полудня и после того, как на стол подано первое блюдо ужина.
За ужином Старлинг и доктор Лектер частенько общаются на разных языках, а не только на родном для нее английском. Она в колледже учила французский и теперь его значительно улучшила, впрочем, как и испанский. Выяснилось, что Старлинг весьма одарена в части изучения иностранных языков. Беседуют они и на итальянском.
