Психиатр даже не удостоил Крендлера взглядом — его мнение отметалось с ходу.
— Никогда нельзя сказать с уверенностью, по какой причине один человек делит кров с другим, — произнес профессор.
— Тайна сия велика есть, говорит Библия, — вмешался Мейсон.
— Старлинг выглядит весьма аппетитно, если вы любите хлеб из чистой пшеницы, — высказалась Марго.
— Думаю, что если здесь и имеется влечение, то оно исходит от Лектера, а не от нее. Вы же ее видели. Она всего лишь приятная на взгляд холодная рыба, — сказал Крендлер.
— Неужели Старлинг действительно холодная рыба, мистер Крендлер? — спросила Марго, и в ее голосе можно было уловить легкую насмешку.
— Не думаешь ли ты, Марго, что она лесбиянка? — спросил Мейсон.
— Откуда, черт побери, мне это знать? Кем бы она ни была, она никому не позволяет совать нос в свои дела. По крайней мере у меня сложилось такое впечатление. Она человек крутой, у нее лицо игрока в покер, но с тем, что она холодна как рыба, я никогда не соглашусь. Мы говорили недолго, но именно к такому выводу я пришла.
Это произошло еще до того, Мейсон, как тебе понадобилась моя помощь. Ты тогда прогнал меня из комнаты. Помнишь? Нет, нет, она вовсе не похожа на холодную рыбу. Девушке с внешностью Старлинг просто надо казаться ледяной, чтобы сохранить дистанцию с теми раздолбаями, которые за ней постоянно волочатся.
Крендлер ощутил, что Марго задержала на нем взгляд дольше, чем того требовали обстоятельства, хотя сам он видел лишь ее силуэт.
Какие странные голоса звучат в этой палате. Осторожная канцелярщина Крендлера, педантичный скрип Демлинга, глубокий, резонирующий тембр Мейсона с ущербными взрывными звуками и ускользающими шипящими и грубый, низкий, тяжелый, как прокатная лошадь, и несколько враждебный голос Марго.
И все это звучало на фоне вздохов машины, снабжающей Мейсона кислородом.
— У меня есть кое-какие соображения относительно ее личной жизни, в основе которых лежит ее очевидная, связанная с отцом мания, — продолжал Демлинг. — Позвольте мне кратко изложить свои мысли.
У нас имеются три документа доктора Лектера, имеющие отношение к Клэрис Старлинг. Два письма и один рисунок. Рисунок есть не что иное, как часы-распятие, спроектированные им во время пребывания в психиатрической лечебнице. — Доктор Демлинг бросил взгляд на экран и распорядился: — Слайд, пожалуйста."
"Находящийся где-то Корделл вывел на высоко поставленный монитор удивительный рисунок. В оригинале это был рисунок углем на пергаменте, используемом для упаковки мяса.
