Бабушка продавала овощи и цветы, экономила каждый цент, чтобы вовремя внести очередной страховой взнос. В итоге старушка под залог своей страховки ухитрилась получить ссуду, которая помогла Арделии преодолеть последнее препятствие на ее нелегком пути в колледже. На стене висела и фотография миниатюрной старой женщины в платье с белым крахмальным воротником и соломенном канотье на голове. Женщина даже не пыталась улыбнуться, а из-под полей шляпы смотрели ясные, исполненные древней мудрости глаза.
Обращаясь к прошлому, Арделия ежедневно черпала новые жизненные силы.
Вот и для Старлинг настало время сделать то же самое. В лютеранском приюте в Бозмене девочку не только кормили и одевали, но и привили ей навыки достойного поведения. Но сейчас этого было недостаточно, сейчас она хотела прислушаться к голосу крови.
Что ты имеешь за душой, если происходишь из нищей белой семьи и родилась в таком месте, где Реконструкция[8] завершилась лишь в конце пятидесятых годов этого века? Что ты имеешь в заначке, если родилась среди тех людей, которых именуют белой голытьбой, деревенщиной, в лучшем случае снисходительно — синими воротничками, или белыми бедняками с Аппалачей.
Что может дать тебе силы, если даже сомнительные аристократы Юга, считающие физический труд унизительным, называют твоих сородичей белыми голодранцами. Может быть, то, что мы первыми задали им взбучку в битве у Булл-Ран? А может быть, то, что твой прапрадед отличился под Виксбургом, после чего тот забытый Богом угол стал навеки именоваться Язу-Сити?
Гораздо больше чести и еще больше смысла в том, если тебе удается преуспеть с той малостью, что ты имеешь — будь то жалкий клочок земли и хромоногий мул.
Но ты должна дойти до этой истины своим умом, подсказывать тебе некому."
"Старлинг преуспевала в Академии ФБР только потому, что ей не на кого было опереться в прошлом. Большую часть своей жизни она провела в различных учреждениях и выжила там лишь благодаря тому, что уважала эти заведения и повиновалась их правилам.
Ей постоянно удавалось продвигаться вперед. Она добивалась стипендий и всегда играла в команде. Невозможность подняться по служебной лестнице в ФБР после столь удачного старта стала для нее чем-то новым и пугающим. Она беспомощно билась о толстое стекло, подобно угодившей в бутылку пчеле.
У Старлинг было четыре дня на то, чтобы оплакать погибшего на ее глазах Джона Бригема. Когда-то давным-давно Джон Бригем кое о чем ее попросил, но она сказала: «Нет».
