Но Баптистерий Святого Иоанна Крестителя под ними, столь любимый великим Данте, из окна Салона лилий увидеть было невозможно. Слепящий свет прожекторов не позволял доктору увидеть и темную площадь внизу, на которой его поджидали убийцы.
К тому моменту когда все самые известные в ученом мире знатоки средневековья и эпохи Ренессанса заняли свои места, доктор Лектер в уме уже успел составить подробный план своей лекции. На это у него ушло чуть более трех минут. Его сообщение будет называться «„Ад“ Данте и Иуда Искариот».
***Принимая во внимание живой интерес членов «Студиоло» к периоду Проторенессанса, доктор Лектер начал свое выступление с истории Логофета Королевства Сицилия Пьеро делла Винья, заслужившего своей алчностью место в дантовом аду. Первые полчаса доктор завораживал слушателей повествованием о реальных средневековых интригах, приведших к падению делла Винья.
— Пьеро делла Винья был обесчещен и ослеплен за то, что алчностью своей обманул доверие императора, — сказал доктор Лектер, приступая к основной теме доклада.
— Странник Данте повстречал его на Седьмом круге Ада, там, где обитали души самоубийц. Ведь подобно Иуде Искариоту Пьеро делла Винья умер в петле. У Иуды, Пьеро делла Винья и Ахитофела — честолюбивого советника Авессалома[32], — по мнению Данте, имеется одна важная общая черта. Черта эта — алчность и последующая добровольная смерть в петле. Алчность и повешение в древнем и средневековом мышлении тесно между собой связаны. Святой Иероним считает, что прозвище Иуды, Искариот, значит: «деньги» или «оплата».
С другой стороны, отец Ориген полагает, что прозвище Искариот есть не что иное, как производное от древнееврейского словосочетания, обозначающего «от удушения», и должно переводиться: «Иуда Удавленный».
Доктор Лектер поднял глаза и посмотрел поверх голов ученых мужей на дверь.
— Добро пожаловать, коммендаторе Пацци. Поскольку вы ближе всех к двери, не могли бы вы потушить свет? Вам будет интересно меня послушать, коммендаторе, поскольку два Пацци уже нашли место в «Аду» Данте… — Профессора из «Студиоло», услышав шутку доктора, сухо закудахтали.
— Это некий Камичион Пацци, убивший своего родственника и ожидающий прибытия второго Пацци. Нет-нет, он ждет не вас. Убийца ждет Карлино Пацци, которому в Аду уготовано место даже ниже, чем Камичиону, за то, что он предал Белых Гвельфов — партию, к которой принадлежал сам Данте.
В одно из открытых окон впорхнула маленькая летучая мышь и описала несколько кругов над профессорскими головами.
