Когда полицейский увидел искаженное лицо воровки, проклятия замерли у него на губах.
Во взгляде ее он прочитал ужас и печаль.
— Это дьявол, — прошептала она. — Шайтан, Сын утра. Теперь я видела его.
— Я отправляю тебя назад в тюрьму, — сказал Пацци.
Ромула посмотрела на личико ребенка и обреченно вздохнула. Так вздыхают лишь коровы, когда их ведут на убой, слышать такой вздох не было сил. Цыганка сняла широкий серебряный браслет, омыла его святой водой и сказала:"
"— Пока не надо.
Глава 27
Если бы Ринальдо Пацци решил выполнить свой долг, как положено офицеру полиции, он мог задержать доктора Фелла и без труда установить, является ли тот Ганнибалом Лектером или нет.
В течение получаса он мог получить ордер на задержание и вытащить доктора из палаццо Каппони. Даже самая совершенная система охраны не смогла бы помешать ему сделать это. Он по своей воле, не предъявляя формальных обвинений, мог держать доктора под стражей достаточно долго для того, чтобы установить его личность.
Дактилоскопия, проведенная в Квестуре, уже через десять минут скажет, является ли доктор Фелл Ганнибалом Лектером, а более сложный анализ ДНК подтвердит идентификацию.
Однако всеми этими ресурсами Пацци, увы, не располагал. Решив продать доктора Лектера, он из офицера полиции превратился в частного сыщика, действующего в одиночку и вне закона. Даже от его тайных агентов не может быть никакой пользы, так как мерзавцы тут же начнут слежку за самим Пацци.
Задержка выводила Пацци из себя, но он по-прежнему был преисполнен решимости.
Он заставит работать этих проклятых цыган…
— Не может ли Ньокко сделать это вместо тебя, Ромула? — спросил он. — Ты знаешь, где его найти?
Они находились в гостиной арендованной квартиры на виа де Барди, напротив палаццо Каппони. После провала операции в соборе Санта-Кроче прошло уже двенадцать часов. Невысокая настольная лампа освещала лишь нижнюю часть помещения до уровня пояса, и черные глаза Ринальдо Пацци поблескивали в полутьме.
— Я сделаю все сама, но без ребенка, — ответила Ромула.
— Но вы должны мне дать…
— Нет. Я не могу допустить, чтобы он увидел тебя вторично. Итак, сможет ли Ньокко сделать это?
Ромула, облаченная в свое длинное, цветастое платье, сидела на стуле, низко согнувшись. Ее пышные груди покоились на бедрах, а голова едва не касалась колен. Деревянная рука одиноко валялась на другом стуле. В углу комнаты, с младенцем на руках, расположилась пожилая цыганка, возможно, кузина Ромулы.
