Ведь и я сам в начале девяностых сидел напротив такого же, кхм, борова, выслушивая нотации о том, насколько я правильно поступаю, когда…
— Ну кто доверится вояке? У вас в голове одно — родина. О каких делах с криминалом может идти речь?
Мда. Что и требовалось доказать.
Нет, с одной стороны, Монеткина я понять мог, а вот с другой…
Что он хочет?
— Коленька-то наш, охранником моей красавицы был… а ты так некрасиво с уважаемым человеком поступил…
Млять. Он меня, в охранники наймёт, что ли? И для кого — для этой стервы?!
— Я вот о чем подумал.
Даже чтобы открыть какую-то лавку или фирму в нашем мире, тебе нужна виза. Желательно — от уважаемого человека, такого…
Как ты. Ага. Ясно."
"— Более того, Володя, если мою дочь устроит охрана в твоем лице, то получается, ты и долг свой вернёшь, и получишь приятный бонус в виде моего слова. Ну, что думаешь?!
А я всё смотрел на этого борова и всё не мог расстаться мыслью, что гораздо проще было бы свернуть ему шею ещё тогда — сразу по приезду.
Конечно, в голове не один раз прокрутился сюжет, который развернулся вчера вечером.
Мда, весь этот неаккуратный скачок вперёд был лишним, а там уже и этот Монеткин подоспел и оглушил меня чем-то.
Но прикончи я этого хряка сразу, то и разговоров бы сейчас не разговаривали.
Впрочем, я ведь и ничего не знаю про этот мир, а раз судьба сама пинает в сторону того, что я уже пережил раньше, то… виза его мне нужна и отказываться от шанса не имеет смысла.
В конце концов, что сложного в том, чтобы поохранять эту стерву? Верно?! Конечно, я ничего не знаю и о своей службе тоже, но ведь навыки-то не пропьёшь.
— Не вижу смысла отказываться, — улыбнулся я, — но у меня будут ещё условия, если такое возможно.
Кирилл Петрович тяжело выдохнул, но дал мне «добро».
— Ну давай, удиви меня. Шаман.
— Мы ещё не оговаривали сроки выполнения обязательств. Как долго ваш… сотрудник будет лечить свою ножку? И ещё: я хочу, чтобы вы выпустили моих людей.
— Не проблема, — махнул рукой толстяк.
— Мне в любом случае не нужно, чтобы доступное жилье для отморозков занимали какие-то дохляки. Ещё что-то?!
— Старик, который находится внутри…
Я и договорить-то не успел, как настроение Петровича изменилось. Авторитет рыкнул что-то невнятное, со всей дури саданул ладонью по столу, заявив:
— Он провинился. Крупно. Очень крупно. И пока не вернёт то, что принадлежит мне по праву, будет гнить там дальше. Понял?!
Булькая праведным гневом, он плевался.
