— Нет! Убить мы и сами можем, сами понимаете, а вот общаться с другими авторитетами, увы… У них мы не в фаворе!
— О, ну это как раз понятно, — протянул я, глядя на симпатичную официантку, пробегающую прямо за спиной Жемчужного. — Что-то серьёзное?
Борис как-то вяло улыбнулся, словно то, о чём он хотел сказать, сильно ему не нравилось. Цыган сцепил руки в замок и положил их на стол. Чуть наклонившись ко мне, он наконец заговорил в полтона:
— Слышали когда-нибудь о Марьяне Николаевне Чоаба? — начал он. — Племянница барона Чоаба, которую выгнали из семьи.
Я напрягся, но виду не подал. Незачем ему знать, что мы знакомы.
— Возможно, — я пожал плечами. — А что?!"
"— Поговаривают, что она попыталась выйти на Монеткина Кирилла Петровича, — собеседник замолк, как только официант принёс поднос с графином и двумя стопками. И продолжил только после того, как извиняющийся за ожидание паренёк покинул горизонт. — И что её затея пошла не так, как хотела она.
— Допустим, — все так же сухо ответил я. — От меня-то вы чего хотите?
— Она в плену?
— Может, да, а может, и нет…
— Тогда… — Борис откупорил графин, разлил огненной воды по стопкам и протянул одну мне.
— За знакомство?
Потянулся за напитком, коротко кивнул и влёт осушил.
И едва не выплюнул обратно прямо в лицо Бориса. Удержался чудом. Огненная вода — напиток явно не мой. Точнее, не этого тела.
Это ещё одно доказательство того, что в том самом заведении, где отравили Катю, водку бодяжили. Причём сильно.
— Что, не привыкшие к такому пойлу? — изобразил на лице удивление Борис.
— Или слишком крепкая гаппа?
— Я всегда краснею после первой, — попытался исправить положение и тут же потянулся к графину, чтобы заново наполнить стопки. — После первой и второй промежуток небольшой.
И хряпнул, так сказать, за милую душу. Отчего стал ещё краснее. Но решил на этом не останавливаться — третья влилась в глотку как родная, снимая весь зуд нутра и проваливаясь в полупустой желудок.
Ощущение тепла внутри облегчило участь несостоявшегося алкоголика.
— Смело, — поднял брови Борис. — В степи также пили?
— Что я делал в степи, — буркнул я, — вас не касается. Так что вы там хотели мне предложить?
— Вы сможете освободить Марьяну?
— Не знаю. Вам-то она зачем? Выкинули из семьи, не занимались ею и не поддерживали.
Жемчужный заметно напрягся. То ли из-за трёх стопок подряд, то ли мои слова не пришлись ему по вкусу. Но это меня волновало мало.
— Барон пересмотрел свой приказ двадцатилетней давности.
Ага. Конечно.
