Впрочем, напоследок я решил кое-что сделать и бросил Монеткину вслед:
— Кирилл Петрович, я догоню вас! — крикнул толстяку, который вышел из кабинета. — Шнурки только поправлю!
В ответ послышалось какое-то бормотание, но свинота не остановился и пошел дальше. Дражайшая его дочурка попыталась было выскользнуть вслед за папашкой, но мой цепкая рука не дала ей это сделать.
Дверь захлопнулась, а я прижал идиотку лицом к двери и повернул ключ, запирая замок.
— Ты чего это удумал? — испуганно защебетала девица.
— Я буду кричать!
— Не будешь, — улыбнулся я, заводя руку ей под платье. — Девственница говоришь? А так?
Мои пальцы скользнули по её фасолине. Она вздрогнула и тут же расслабилась, позволяя мне творить с ней многое. Впрочем, я ограничился лишь тем, что грубо прижал её к двери и очень сильно завёл.
Каково было удивление этой курицы, когда она упала на колени, чтобы меня обслужить, а я просто сделал шаг, отворил дверь и захлопнул прямо перед её носом.
Ничего, на твоей озабоченности мы ещё поиграем.
Поверь, овца, месть тебе очень не понравится.
* * *Монеткин позволил себе четыре пощёчины и три удара под дых. М-да, Марьяна явно не с женским терпением. Даже не пискнула, несмотря на подобное обращение. Я же едва сдерживался, чтобы не убить его прямо здесь.
И, скорее всего, убил бы, если бы не три охранника, вставших за моей спиной.
А потом бы убил и Катю. Но только после того, как вдоволь бы над ней поиздевался.
— Тварь! Ты лжёшь! — кричал Кирилл Петрович, но руки уже не распускал.
— Откуда тебе знать, кто такой Пупкин? Выдумала? Услышала где? Отвечай!
— Под ногами у меня болтается! — огрызнулась (НЕ)цыганка, едва не плюнув борову в лицо. — Под юбку ко мне залезть пытается уже который месяц!
Тут уж Монеткина было не остановить. Три, а то и четыре удара кулаком по лицу вырубили девушку. Я аж взбесился от такого обращения, но ничего поделать не мог.
Тем временем жирный ублюдок приказал бросить её в темницу к старику Кошечкину, а после, когда мы уже вышли из помещения и оказались на свежем ночном воздухе, заговорил:
— Получается, ничего ты из неё не выбил, Шаман, — мелкий авторитет вдохнул полной грудью и, не оборачиваясь ко мне, продолжил: — Что делать будем?
Буравя его спину взглядом, я прикидывал, смогу ли с одного маху свернуть ему шею? С такой жировой прослойкой — увы.
— Чего молчишь? — обернулся он. — Скажешь что-нибудь?
— Я не вижу повода сомневаться в её словах, — честно признался я.
