У меня, учитывая появившийся нулевой уровень и предрасположенность к магии, был активный навык.
Кит слушался меня, как покорный песик, а я мог связываться с ним удаленно, смотреть его глазами и приказывать. А это и есть магия!
Более того, чтобы восстановить тот самый канал, о котором говорил старикашка, мне просто нужно попасть на первый уровень и поймать еще одну душу. Заполучить, так сказать, еще одного раба, а вместе с ним и…
«…Первый уровень! Если ты получишь нового члена стаи, у тебя и навык новый появится! — довольный собой закончил Койот.
— Теперь понимаешь, что от тебя нужно?»
«Для начала выбраться отсюда, — проворчал я. — Разобраться со своими проблемами, а потом уже вернуться к магии».
Койот только было начал паясничать, но тут дверь в мою псих-комнату открылась. На пороге стоял улыбающийся и благодарный Монеткин. Только вот из-за своих габаритов в этот узкий проём войти он не смог. А я не смог промолчать:
— Вы проходите, Кирилл Петрович, — зло ухмыльнулся я. — Присаживайтесь и чувствуйте себя как дома!
Монеткин шутки не оценил, но и ворчать не стал.
Отошел на пару шагов назад и попросил пройти за ним.
— Ну, раз вы настаиваете…
Первым делом я увидел морду недовольного бандита. Мог бы, конечно, и плюнуть в неё, но портить и так шаткие отношения не стал.
Мы, как мне и показалось, снова были на том самом черном рынке. Только в другой его части, где стояли подобные моей «клетке» комнатушки, сделанные из бетона. Местный отель у них такой, что ли?
А направлялись мы в сторону офиса Кирилла Петровича, но так до него и не дошли.
Не хватило буквально «пары» палаток. Монеткин раскачивающейся походкой завернул за угол, где притаилась невзрачная дверь, ведущая куда-то под землю.
Так как он шёл впереди, я не видел смысла что-либо спрашивать. Уж явно не заманивает, а зовет за собой.
Спускаться пришлось недолго, и после лестницы, ведущей вниз, мы практически сразу оказались просторной комнате без окон. Что же, ожидаемо.
Посреди комнаты, на двадцати квадратных метрах, красовался один единственный стальной стол и четыре кожаных кресла.
А нет, вру, еще был табурет, на котором сидела та самая цыганка, что почему-то искренне считала, что за конину нужно стрелять в упор.
Ну, как сидела… Спала, уткнувшись лицом в стол.
— Это, — Монеткин грузно опустился в кресло и вытянул ноги, — Марьяна Чоаба, племянница местного цыганского царька.
— Барона, — поправил я его. — Настоящего барона.
Девчонка, услышав мои слова, тут же подняла голову.
