Одна койка свободна, на другой лежал я, а на третьей — кто-то валялся прямо в одежде
Все кровати пружинные, застелены солдатскими одеялами, у койки напротив меня на стене висел ковёр, у другой — три плаката, с Терминатором, с Рембо и улыбающейся девушкой, у которой из одежды была только шляпа и ковбойские сапоги до колен. Над ними — полка с учебниками по криминологии. В стороне стоял потёртый чехол с гитарой.
Рядом с моей койкой находился старый письменный стол, на котором лежал большой лист оргстекла. На месте, где должна быть четвёртая кровать, стоял шкаф с отломанной дверцей, внутри лежали шмотки и книги.
Рядом со шкафом — тумбочка, густо заклеенная вкладышами от жвачки, на ней телевизор с двойной антенной, на котором рябило изображение со снегом. Но если приглядеться, то можно разглядеть деревенский дом, где здоровенную бутыль самогона распивали два клоуна, один с огромными усами и в фуражке, другой — в костюме моряка…
Это чего, «Каламбур»? Его ещё показывают?
А какого хрена я в общаге? И почему эта комната так похожа на ту, в которой я когда-то жил? Причём я в ней находился не только во время учёбы, но и почти год после неё.
Проживал не совсем легально, забашляв коменданту, чтобы не выгонял. А то жить ведь было негде, родительскую квартиру отняли же, а у дядьки тесно. А потом устроился в МВД, и меня поселили в ментовскую общагу.
— Лёха, ты меня слышишь? — спросил тот же голос. — Давай уже, поднимайся. Ща Юлька у вас на кухне чё-нибудь сгоношит, похаваем. Тушняк у тебя нашли с картохой, м-м-м, давно такое не жрал.
Подъём, боец! — раздался смешок. — Где ключи от танка? Хах!
Нет, это нереально, такого не может быть. Глюки это или что другое, но невозможно оказаться здесь после здания суда. Если меня подбили сильно, то увезли бы в больницу, а не сюда. Кто вообще додумался увезти раненого в общагу?
Лежащий на другой кровати человек поднялся и подошёл ко мне. Это темноволосый парень в зелёной спортивной куртке и потёртых джинсах, высокий, но тощий и хилый, соплёй перешибёшь.
На ногах старые шанхайки, лёгкая китайская обувь, у нас такую когда-то носили.
Димка? Нет, невозможно, он же умер лет десять назад. Да и он был старше меня на год, чего он вдруг снова такой молодой?
— Хорош валяться, Лёха, кх, — он кашлянул. — Идти пора, а ты поспать решил.
— Да отстань от него, — дверь в комнату открылась, и к нам вошла девушка. — Пусть лежит, головой ударился же! Сходи за хлебом лучше, пока магазин открытый.
— Пойду у соседей попрошу.
