Когда обстановка стала расслабленной, он заикался меньше. Даже посмеялся.
— Так вот что я предлагаю, — произнёс я. — Вам двоим прямо сейчас, потому что мы все через многое прошли, сработались.
— Ну и что там? — спросил Ярик, устало смотря на меня.
— Погоди. Сегодня ты с Костей заляжете на дно. Есть где?
— Есть, найду. Настю заберу и свалю. У меня тренер в области живёт, в тайге, к себе звал.
— Бабки вот, — я достал несколько пачек. — Готовься, лишний раз не светись, пока не позову назад. А поступить с деньгами мы можем по-разному.
У тебя в бригаде часть отложили бы, какую-то долю отдали бы исполнителю, кто это всё принёс, а остальное пахан оставил себе, да?
— Ну да, — он кивнул.
— Но вот отложить для дела правильно. А что за дело — увидишь сам, но тебе понравится.
— Разве? — он сел прямо и посмотрел в окно, залитое дождевыми каплями. — Я вообще не понимаю, почему ты это делаешь. И когда начал, с чего это вдруг? Ваще не догоняю, Лёха. Чё это даст?
— Чё даст? Много чего даст. А ты вот зачем к атамановским пошёл? За пацанами, потому что вы вернулись оттуда, нахрен никому не нужные, на кого-то ещё наезжали, скорее всего? Никакой справедливости не видели, Ярик? Но теперь-то сам видишь, её и в банде, куда вас затащили, тоже не было.
Слова-то наверняка говорили правильные, вот только говорят одно, а на деле все такие, как Басёнок и Наум — хитрые, трусливые, жадные, и подставить могут только в путь.
Левитан кивнул, Ярик поморщился, но всё же сказал:
— Ну типа того.
— А я с этим работаю. Потому что если сидеть на жопе — в итоге в ней и окажешься. Тебя бы подставили, Костю бы тоже, — я показал на водителя. — На Юльку нападали несколько раз, брату Димки наркотики давали, а самого Димона — на счётчик ставить хотели. Вот бы что было, если бы не вмешался. Ну вот, с этим я разобрался. Так смотри дальше, это не всё. Вот ходил по городу хмырь, бил женщин молотком, снимал с них ценности. Кто-то помирал даже, а его никто найти не мог, потому что гад скрываться умел.
— И больше не ходит?
— Доходился и поплавал. Уже не навредит. Это я только вам говорю, потому что вы лучше меня знаете, что в таких условиях человек себя и проявляет. И если он в таком замесе не теряется, ему доверяешь лучше. Вот я вам доверяю, поэтому и говорю то, что меня уничтожит, если кто-то другой узнает. Но я вам верю. Не скажете никому.
Оба посмотрели на меня с удивлением. Ярик так вообще, будто впервые увидел, взглянул совсем иначе.
