И везунчик, пережил 90-е, нулевые, и только в десятые Следственный комитет за него взялся за старые грешки. Сидел он тогда передо мной и оправдывался, мол не он такой, а жизнь такая сложная.
Но в чём была его слабость? Я помнил — в завышенном самомнении. Он считал себя большим и важным человеком, и на всех остальных смотрел свысока. И сейчас тоже задирал нос, мол, без его перевозок вся братва в городе обеднеет.
И конечно, ему нравилось, когда это как-то подчёркивали.
Он сидел и пыхтел через нос. Ярик подхрапывал.
Остальные пытались устраиваться на ночь в этой тесноте. Большинство утром отпустят, только возьмут объяснение.
Так всё это и работает: сверху спустили план-разнарядку, а на местах провели «Маски-шоу». Потом отчитаются наверх, мол, составлен план, проведены оперативные мероприятия, задержано столько-то, единиц огнестрельного оружия изъято столько-то, но особого эффекта на преступность это всё не оказывало. Зато палки на этом делали, а начальству красивые отчёты рисовали.
Хотя тут, возможно, даже не разнарядка.
Ментов могли пинать смежники, то есть ФСБ, чтобы органы искали наркоторговцев, а с чекистами спорить — себе дороже. Это тоже очень вероятно. Где-то же сейчас сидит полковник Иванов и ждёт от меня новостей. Наверняка уже отправил наркотик на экспертизу. Но пока подождёт, у меня ещё не всё готово.
В камере ещё была парочка бомжей. Все старались держаться от них подальше, но их самих собственный запах не смущал. Алкаш, который лежал рядом, вскоре уснул, но начал стонать во сне, будто ему снился кошмар.
Да, утром почти всех отпустят, кроме тех, у кого нашли оружие и порошок, тем предъявят обвинение. Вообще, сейчас не начало 90-х, а почти конец, братки уже редко носят с собой стволы без веской причины. Разве что оформятся, будто они работают в ЧОП, и тогда могут возить помповые ружья. Хотя кто-то попадался сегодня с оружием, я помню.
Короче, Ярика отпустят. Рубоповцы с ним точно побеседуют, но оснований его долго держать никаких, у братвы и адвокат есть, он подтянется сюда с самого утра.
Аа склонить брата к сотрудничеству опера не смогут.
Ладно, теперь можно и поговорить с Беляковым, раз на нас никто не обращает внимания. Пора его растормошить, тогда он может сказать что-нибудь интересного. Ну и запаникует он у меня, как пить дать, запаникует. И начнёт торопливо заметать следы днём, оставив ещё больше новых.
Если подумать, так даже лучше вышло, что говорим с ним не в кафе, а в камере. Как по заказу.
