— Как фамилия убитого, напомни? — спросил я у Седова.
— Жеребцов, — отозвался тот. — Технику продавал, плитки всякие, чайник, микроволновки. Скользкий тип, его на счётчик пару раз ставили, раз с кого-то долги вышибал. Но платил за крышу Коршуну. И тот, вроде как, тот пришёл выбивать деньги — это основная рабочая версия, мужики говорят.
— Погоди, — остановил я опера. — Кто-то его застрелил утром. Ярик ночью был с какой-то девушкой, очухался только утром. Если она подставная, то может дать любые показания, чтобы его потопить.
Он ещё говорил, что у него башка болит…
Что-то подмешали? Вполне, но с кем он был, ответить сможет только он сам. И какие-то детали рассказать, если вспомнит.
— Мой брат пока ещё в изоляторе временного содержания, — продолжил я. — В СИЗО его увезут только утром, но скорее — к завтрашнему вечеру, сначала его будут колоть. Но подстава может зайти ещё дальше. Все же помнят, что случилось с Поджигой, когда он в камеру зашёл.
Глеба аж передёрнуло, остальные тревожно переглянулись.
— Значит, в ИВС мы с ним поговорить не сможем, уже не успеем, сможем только с СИЗО.
Но надо добиться, чтобы с ним там ничего не сделали, если это планируется.
— И как ты это сделаешь? — Седов закурил и хрипло кашлянул.
— Где тело? — спросил я, переходя на другую тему.
— Ну, в морге, — он пожал плечами.
— Знаю, что ещё не на кладбище. В каком именно морге? Выясни.
— Не надо выяснять, — он нахмурился. — Я тебе так скажу. В морге, который у железнодорожной больницы. Там и судмеды работают.
— Уже лучше. Тело нашли днём, привезли туда. В том морге, — я напряг память, — работают два судмеда: Паланян и Яковлев. Паланян — алкаш, Яковлев — ещё больший алкаш. Плюс сторож и санитары. И все алкаши.
— Паланян в отпуске, — Седов задумался. — Яковлев — бухает, но он и ночью может работать, особенно если днём бухал. Он же ленивый, всё на потом оставляет.
— Принято. Так, думаем дальше, — я почесал лоб. — РОВД Железнодорожного района… криминалист там — Михаил Шломович Кацман, он…
В голову сразу пришла старая серия из «Убойной силы» или «Улиц разбитых фонарей», где Дукалис принёс фамильную саблю криминалисту, этим его отвлёк, а сам сломал боёк на пистолете.
И в заключение пошло, что оружие к стрельбе не пригодно, улика стала бесполезной.
У меня подходящая сабля есть, но Кацман оружие не любит. Да и с молодыми он не пьёт.
— Кацман — алкаш, — сказал Седов, будто я этого не знал. Тут в кого пальцем не ткни — все алкаши."
"— Выпей с ним, — предложил я.
