Зато Монгол может быть не в курсе, ему уже не всегда говорят, кто чем занят — он теряет авторитет.
Но обвинение в адрес Дяди Вани без твёрдых доказательств давать нельзя — мне не поверят, сразу прикопают. Называть его тоже пока нельзя, но осторожные намёки делать можно, сыграют потом, когда вор будет обдумывать разговор. Если эти намёки сработают потом — будет замечательно. Особенно если проконтролировать их, чтобы они точно сработали."
"И ещё есть момент, Монгол наверняка слышал про ЧОП Чернова, и что Коршун работает там.
И должен знать, что ЧОП заключил контракты с Александровым. Тогда вор может захотеть поучаствовать в этом бизнесе, а то и вообще может отжать всё. Он же вор, это его хлеб, ещё и сахаром, как тот кусок, что он ел, когда я пришёл к нему.
Поэтому надо выставить всё так, чтобы Монгол сам захотел защитить Ярика в СИЗО хотя бы в ближайшие дни, а потом мы найдём способы самим вытащить его оттуда. У блатного есть возможности повлиять как на заключённых в камерах, так и на вертухаев.
А мне уже утром надо будет задействовать связи, чтобы повидать Ярика и научить, что говорить, если Монгол захочет вдруг повидаться с моим братом.
А потом надо будет вытащить Ярика любой ценой до того, как Монгол поймёт, что мы его дурим. Снять все угрозы с этой стороны за раз не выйдет, но мы будем избавляться от них постепенно, по мере поступления.
— Ну, рассказывай, молодой человек, с чем пожаловал, — сказал Монгол, рассматривая меня внимательным тяжёлым взглядом. Голос будто немного заторможенный, тихий, усталый.
Общается Монгол вежливо, у воров старой закалки, да и у многих блатных, не принято балакать по фене, когда перед тобой посторонний, и слова они выбирают. Но мне и самому надо говорить нормально, не вставляя всякие фразочки, они могут выйти боком.
— Что это за история со складами? — спросил он.
Я шагнул вперёд, медленно завёл руку в карман, чтобы охрана не напрягалась, и вытащил оттуда отксерокопированные листы, почти чёрные от тонера.
Ксерокс у Чернова совсем барахлил.
— Сразу начну, Григорий Эдуардович, — торопливо сказал я, делая вид, что волнуюсь в его присутствии. — Вот чем мы занимались с братом, выяснили кое-что.
Я положил листы перед ним на стол.
— И что это? — Монгол бросил на них равнодушный взгляд и снова посмотрел на меня. — Лучше расскажи, кто там на складах набедокурил и людей пострелял ни за что.
Ни за что, как же, там по каждому пуля плакала. Но внешне я это не выдал.
