Сразу вспомнились события, несколько лет назад, ещё в армии, когда Сибиряк и остальные пацаны находились в Грозном, и засели как у больницы, прямо у морга. Воняло сильно хуже, потому что окна были выбиты, а холодильник не работал, да и помимо старых трупов было много других, свежих, только что застреленных…"
"Воспоминание слишком реалистичное, вспомнился даже холод, ветер, запах гари, дерьма и мертвецов. От этого воспоминания Глеб даже вспотел несмотря на холод. Брезгливым он не был, но морги не любил и перешёл из УГРО в РУОП с радостью — там-то на каждый труп с бытовухой ездить уже было не надо.
Но сейчас — работа. Он вытер лоб. Запортачит — всё, конец. Вот уже и тело.
Грудь коммерса рассечена, видно её содержимое. Извлечённая пуля уже лежала в металлической чашке. Глеб посмотрел на ту, что принёс с собой — чуть отличается форма, нос деформирован сильнее, но судмед — не баллист, он смотрит на тела, а не на пули.
Убившую коммерсанта пулю Глеб забрал, забросил в чашку другую.
А перед тем как уходить, коротко глянул на саму мертвецкую. Одно тело встревожило.
— Ну и капец, — шепнул он, — пишите письма.
Будто кто-то упал в механизм, или его разорвал дикий зверь, настолько много было ран.
Про себя Сибиряк решил, что на всякий случай расскажет об этом случае. А пока же отошёл в дальнее помещение, открыл окно изнутри и прыгнул в кусты. Тихо, только слышно, как у входа Паланян материт пропавшего грузина. Вскоре судмед вернулся внутрь и хлопнул дверью.
Глеб выдохнул. По крайней мере, на Коршуна теперь не повесят убийство, твёрдых улик не будет. Но могут быть свидетели, и над этим надо работать.
Он достал телефон, позвонил в пейджинговую компанию и оставил сообщение Коршунову-старшему. А потом пошёл в сторону оставленной поодаль машины. Всё ещё морозило, то ли от морга, то ли от тех недавних воспоминаний, внезапно нахлынувших прямо там.
Но едва сел в машину, как показал ждущему за рулём Косте Левитану и курящему Алибеку пулю.
И настроение сразу стало лучше.
— Пошло дело, — Глеб усмехнулся.
Глава 3
У Монгола есть охрана, так просто она меня к нему не пустит. Да и ему самому нет резона со мной говорить, он вор в законе, а я даже не сидел.
Впрочем, и причин не говорить со мной у него нет. Не будет он говорить с ментами и чекистами, на людях, по крайней мере, тут вопрос, насколько хорошо он знает, как я связан с ними.
