Раненый бандит Калач ещё в больнице говорил мне про девушку, с которой встретился, но которая пропала, когда его подстрелили. Про эту девушку мы так ничего и не выяснили, хотя в том кабаке опросили всех. Её помнили, но никто не знал.
Так что решили, что у Кости с этим не связано.
А вот что за девушка у Ярика — я не знал, делал вид, что не спрашиваю, но выяснить хотел. Просто чтобы удостовериться, что нет проблемы. На первый взгляд, и здесь не бьётся — Калач описывал свою знакомую как грудастую блондинку, а Ярик, по словам Хирурга, встречается с брюнеткой без особых объёмов.
Но я-то был знаком с Риткой-клофелинщицей, которая умела перевоплощаться так, что не узнаешь, и разок даже задействовал её в одной из своих схем. Вот и знал, что такие вполне могут использовать парик или фальшивую грудь. Так что надо бы здесь удостовериться, что это не очередная провокация.
Огромная тарелка пельменей закончилась, пили свежезаваренный чай. Алибек пролез через всех и ушёл в туалет, Костя намазал масло на «юбилейное» печенье и сверху положил второе, Денис с трудом разжёвывал китайскую конфету с Мао Цзедуном с таким видом, будто боялся сломать зуб.
— Брат, дай «Марковник» свой, — попросил у меня Ярик, громко швыркая чаем. — Съездить надо успеть, раз пока тишина.
— «Марк» у Валеры… а мы с этого дня оставаться в городе поодиночке не будет. Ден, скатаешься с ним? — спросил я и протянул ему ключи от «Крузака».
— Да, канеш, без базара, — Хирург пожал плечами и взял ключ.
— И чё, он теперь от меня ни на шаг? — возмутился брат.
— С собой брать?
— Так надо. Меры предосторожности никто не отменял, раз такая тема идёт.
— Лёша, а ты меня увезёшь ещё? — попросила Юлька, выглядывая из комнаты. — Дома обои клеить будем, газеты хочу забрать сегодня.
В прихожей как раз лежала толстая пачка, это занёс Димка. Он раньше иногда продавал их с самого утра вместе с соседом, но сейчас он выполняет разные поручения в конторе, зарабатывает лучше, и на подработки больше не ходит. Даже петь в парках и кафе перестал.
А вот купленные когда-то газеты остались, они старые, Юлька давно их просила, вот он и притащил.
— Вот тогда сейчас и увезу, — я кивнул.
Она пошла собираться в комнату, я допил чай.
— Смотрите, какой Коршун у нас на фотке, — раздался громкий голос Абхаза, вернувшегося на кухню. — Уже и в газэтках про нэго пишут.
Он развернул шершавый лист и показал нам.
— Во, помню! — Ярик оживился. — Меня тогда Некрасов прессовал по этому делу, засадить хотел.
