Но на старых фото он с двумя глазами, все фото старые. А Гога уже лет десять одноглазый. Из зоны с одним глазом вернулся, и никто не знает, при каких обстоятельствах потерял.
Оперативника долго не было, вернулся, весь пиджак в пыли.
– Держи.
Папку с делом неосторожно на стол положил, от неё облако пыли. Оба чихнули. Андрей обложку перевернул. Сухощавое лицо, в профиль – большой кавказский, с горбинкой, нос.
– Не помнишь, какого глаза у него нет?
– Левого, повязку чёрную носит, как Нельсон или Кутузов.
Андрей пальцем на фото левый глаз прикрыл. Даже если человек постарел или потолстел, общие черты остались. Полистал дело, взяли Гогу на краже из квартиры, прямо на выходе, с поличным. Ну да, воровская специальность у него такая – домушник.
Фролов откланялся, отбыл на вокзал, успел на поезд буквально в последнюю минуту. После планёрки в коридоре эксперт за пуговицу пиджака его ухватил, была такая привычка у Ефима Иосифовича.
– День добрый, Андрей Михайлович! Вчера весь день застать вас не мог.
– Вы же знаете, оперативника, как и волка, ноги кормят.
– Интересные сведения для вас имею. Помните, пальчики я снимал на квартире Бугаева?
Фролов эксперта под ручку подхватил, повлёк к комнате эксперта. В коридоре сотрудники милиции, посетители. После утечки информации по делу Бугаева он окружению не доверял.
– Что за насилие над личностью? – вырвал рукав Ефим Иосифович из цепкой руки опера.
– Ефим Иосифович! – укоризненно покачал головой Андрей. – Ну не в коридоре же, всем во всеуслышание! Там посетители, у всех ушки на макушке.
– Да, простите. Так я об отпечатках. Кроме владельца квартиры, я убитого имею в виду, есть ещё четыре, принадлежащие разным людям. Одни некоей Верещагиной, она по картотеке проходит.
– Она любовницей Бугаева была, видел я её на днях.
– Прекрасно! Другие – один большой палец всего, – Гогиашвили, тоже судим.
– Погоняло Гога Одноглазый, в Рязани шишку держал.
– Так вы его знаете?
– Далеко не всё, куда мне до вас, Ефим Иосифович! Продолжайте, я весь в ожидании.
– Ещё один – причём пальцев несколько, на шкафу, ящиках письменного стола, Варенникову. Тоже судим в пятидесятом за разбой.
Для Андрея имя не знакомо.
– Последние отпечатки, на двери ванной, мне неизвестны. Раз в дактилоскопическом архиве нет, стало быть – не судим.
– Понял, спасибо. Вы, как всегда, оказали неоценимую помощь. Справку приготовили?
– Обижаете! Ещё вчера, держите.
– С меня поллитра.
