В разговорах между собой оперативники обсуждали амнистию и резко возросший вал преступности. Те, кто работал на земле, понимали – зря. Захотят изменить свою жизнь единицы, в основном те, кто был осуждён по мелочи – бытовые драки по пьяной лавочке, за аварии, за «три сорванных колоска». Большую часть преступников, выбравших такую жизнь, лагерь или тюрьма не перевоспитают. Они, едва выйдя из-за колючей проволоки, сразу взялись за старое – воровали, грабили, насиловали.
Замполиты всех районных отделений милиции стали проводить всякие политзанятия, объясняя, что государство явило к оступившимся акт милосердия, дало ещё один шанс к исправлению, началу новой жизни.
Андрей искренне был уверен в обратном. Преступники, те, кто имел не одну судимость, чувства жалости и сострадания к жертвам своим лишены начисто. И являть милосердие к «оступившимся пролетариям» негуманно по отношению к потерпевшим. Тем более большинство уголовников никогда не работало и не имело трудовых книжек. Какие же они пролетарии? Люмпены, маргиналы, отбросы.
Но мнение своё никому не высказывал, дойдёт до замполита, пришьют непонимание линии партии со всеми вытекающими последствиями.
Днём столица жила как обычно. По улицам машины сновали, на тротуарах прохожих полно. Но с наступлением темноты город пустел. И это было заметно. Редкие прохожие старались быстрее добраться до своего дома или квартиры, полагая – «мой дом – моя крепость».
Однажды Андрей задержался на службе, по причине позднего времени редкие трамваи шли в депо. Он вскочил на подножку трамвая, а кондуктор встала на площадке, руки раскинула.
– В парк едем, гражданин!
– Мне хоть немного подъехать!
Он показал удостоверение. Милиционеры ездили в общественном транспорте бесплатно. Половину пути проехал, как вагон остановился. Вагоновожатый стал ломиком стрелки переводить. Пришлось покинуть трамвай. Уже хорошо, что часть пути ехал, а не на своих двоих шёл. На улицах темно, фонари не горят. Шаги гулко раздаются. Проходя мимо подворотни, подозрительную возню услышал, вроде сдавленный писк.
Мимо пройти совесть не позволила, хоть и устал."
"– Кто тут? Всем стоять, милиция! – крикнул он, выхватил пистолет из кармана.
Сразу топот ног, две тени кинулись от Андрея в другую сторону арки.
– Стой! Стрелять буду!
По уставу сначала положено сделать предупредительный выстрел вверх. А как вверх стрелять под аркой? Пуля срикошетить может. Андрей за убегавшими кинулся, запнулся о кого-то. Едва на ногах устоял. Видимо – потерпевший.
