— Знаешь, а ведь я, как комендант форта, могу продать этот трофей, установив на него цену на свое усмотрение.
— Не понял?
— А что тут непонятного. Сейчас назначу заседание военно-полевого суда, и мы вынесем решение. Все по закону и в пределах моей юрисдикции.
— Лихо это все у тебя, господин капитан.
— А ты как думал. Ведь мы здесь на военном положении.
— И сколько? — не совладал с любопытством Хор.
— Две тысячи крон.
— Две тысячи? За пароход, которому даже с учетом износа цена не меньше десяти?
— Так я не понял, — притворно нахмурился Дивиш, — ты берешь или нет?
— И даже плачу наличными.
— Вот и ладно. Тогда он тебя дождется у причала.
— Вообще-то он нам не помешал бы вместе со своими пушками, — встрял в разговор Рваное Ухо. — Пленные показали, что под Домбасом не меньше двух тысяч наемников.
— Вообще-то заседания суда еще не было, — парировал комендант форта. — Да и орудия нужно будет оприходовать, а затем передать в арсенал.
— Но ведь вы на военном положении и можете их продать как не отвечающие стандартам рустинской армии, — вкрадчиво произнес Рваное Ухо, которого, похоже, вдохновила возможность не просто прибыть в Домбас, но еще и с сюрпризом.
Только что ведший себя в высшей степени нагло капитан несколько растерялся от еще большего нахальства наемника. Но, подумав всего лишь неполную минуту, жизнерадостно махнул на все рукой:
— Сколько сможете собрать?
Через пять минут наемники передали в руки коменданта собранные по карманам пятьсот двадцать крон и пятнадцать гнедков. Именно за эту цену и были проданы четыре неликвидных орудия, оказавшиеся в крайне изношенном состоянии.
Также было выяснено, что при разгрузке два орудия, принадлежавшие форту, выпали за борт и утонули.
— Господин капитан, а что мы будем делать, если они утонут настолько серьезно, что мы не сможем их поднять? — озабоченно поинтересовался артиллерийский лейтенант, глядя вслед трем пароходам, которые на всех парах уходили к Изере.
— Тогда может случиться самое неприятное событие в моей жизни, — вздохнул капитан.
— Военная прокуратура?
— Что? Не-эт. Я не доставлю им подобного удовольствия. Просто придется обратиться к моему старинному другу, подполковнику Войничу. А ему в свою очередь, дабы спасти мою задницу, идти на поклон к полковнику Войничу, его дядюшке, который является адъютантом его высочества кронпринца Элиаша.
— И чем же это неприятно?
— Не хочу быть чем-то обязанным паркетным шаркунам.
— Ясно. А оно того стоило?"
"— Стоило, лейтенант. Еще как стоило.
