И потом, на реке их могут обнаружить не только домбасцы, но и арачи, а у них с единовластием не очень, а потому запросто прикончат, со спокойной совестью. Причем это могут сделать те же, кто был в военном отряде вождя. В крайнем случае сделают большие глаза и скажут, что не узнали своих недавних союзников. Да и союза уже нет, если верить пленникам.
Сушей же шансы уйти от возможной погони были куда выше. Пинки в степи как у себя дома, но и валийцев не в дровах нашли. Тем более своим ремеслом они занимаются уже не меньше пары десятков лет.
Тут и распоследний тупица чему-нибудь научится, а они далеко не глупы, если за столько лет не сложили свои головы.
Этот холм идеально подходил для наблюдательного пункта. Степь просматривается на десятки верст. Имеются мертвые пространства, но их не так много, и потом у путников все одно не получится двигаться, не появляясь в поле зрения. Примерно посредине склона имеются небольшие заросли кустарника, вполне способные укрыть стоянку и лошадей. А главное, там бьет небольшой ключ.
Воды немного, но на такой маленький отряд с избытком. Чуток доработали саперными лопатками, чтобы получилась чаша, дождались, пока сойдет муть, вот и готово.
— Командир, а ты уверен, что валийцы не сунутся к форту ночью? Все же этого Мойсеса там вроде как знают. Может и рискнуть, — наблюдая за окрестностями в бинокль, высказал свои сомнения Хват.
Сергей молча забрал у него оптику, приник к окулярам и осмотрел местность. Пришла пора менять наблюдателя. С этим затягивать нельзя.
Если наблюдатель слишком долго на посту, то очень даже может увидеть то, чего нет и в помине, или не увидеть важного.
— Не думаю, — наконец ответил Сергей. — Ты же служил на заставе, много народу мы по ночам пускали?
— Да у нас никто и не шастал. Если только пароходы на стоянку становились, да и то команды с пароходов ни ногой.
— Ну а шастал бы?
— Нас-то пускали.
— Правильно. Но мы свои в доску, а своих в степи не бросают. Парни бы этого не поняли. Мойсес же выполняет тайное поручение, иначе никак, ведь рустинцы могут и на дыбы встать.
Значит, и знает о нем скорее всего только комендант форта. Офицер, дворянин, которому все эти рыцари плаща и кинжала до одного места. Даже если солдаты и догадываются или знают о нем точно, то проявлять заботу или выказывать недовольство не станут. С одной стороны, он им чужой. С другой, он якшается с арачами. Вспомни, единственный валийский форт, который сожгли и перебили весь гарнизон, именно этот.
