Он уже пару раз бывал на этой позиции при ознакомлении и отработке действий по сигналу тревоги. Согласно боевого расчета их десяток занимал оборону здесь. Позиция предусматривала фланговый огонь во время атаки района пристани, единственного удобного места для высадки. Окопы располагались в некотором отдалении от края обрывистого ската, и само русло реки было в мертвой зоне. В принципе ничего страшного, так как атаковать с этой стороны было нереально.
Осознав тщетность попыток что-либо рассмотреть на реке, Брыль вновь приник к «баличу» и выстрелил на очередную вспышку.
Вновь мелькнула мысль о глупости его действий. Однако его мнение тут же изменилось, когда над головой пролетела вражеская пуля. Если и его гостинцы летают так низко, то вряд ли арачи чувствуют себя лучше. И потом, интенсивность обстрела со стороны центра позиций арачей значительно снизилась после того, как наемники начали забрасывать их гранатами.
Еще малость, и арачи подадутся восвояси, уж больно они не любят людей терять.
Об этом говорили старожилы, это же Брыль наблюдал и сам, когда господин Варакин в одиночку отгонял свору пинков, обстреливавших их пароход.
А потом он вдруг увидел около дюжины светлячков, взмывших ввысь и по дуге устремившихся к земле. Летели они в сторону причала, а точнее, к крайним домам. Именно там и полыхнули разрывы. В гранате взрывчатки не так чтобы и много, а потому ничего порушить она не может, разве что побить стекла или сломать дверь, если рванет прямо под ней.
В гранате главное — это осколки, разлетающиеся в разные стороны и разящие всех без разбора. Но была у нее все же еще одна особенность: если рванет в каком сушняке, то вполне может его поджечь.
Так и случилось. Дома на окраине пока не имели хозяев, и там заняли оборону защитники Домбаса, стреляя по нападающим. Стрельба, как и на их позиции, вялая, поскольку били только «баличи». Но эти дворы были не обжиты и не ухожены, и там до сих пор оставалась щепа и стружка. Вот одна из этих кучек неподалеку от стены дома и загорелась.
Если не потушить в самое ближайшее время, то полыхнет весь дом. Как видно, защитники не замечают пока еще слабого огонька, как бы потом поздно не было. Но Брыль наблюдал за этим лишь краем глаза. Ну не бежать же ему туда в самом-то деле. Он, конечно, многое из армейской жизни успел позабыть, но десятник довольно резво взялся восстанавливать былое. Поэтому у Брыля и мысли не возникло о том, чтобы покинуть позицию.
