Бальдо вкратце поведал ему суть происходящего, без лишних разговоров восполнил Сергею затраты на переезд, после чего взгромоздил свое новое семейство на повозку и убыл. Вот так все просто и незатейливо.
С бывшими проститутками дело обстояло иначе. После того случая, когда он выручил их товарок из беды, они решили во что бы то ни стало держаться Варакина, поверив, что он не оставит их без своей опеки и защиты. Поэтому каждая, кому улыбалось счастье, неизменно настаивала на его благословении. Никаких сомнений: скажи он «нет», и жених уйдет несолоно хлебавши.
Вот только брать на себя такую ответственность Сергей не хотел. Максимум, что он себе позволял, – это хоть что-то разузнать об очередном ухажере, начинавшем крутиться вокруг его подопечных. Очень не хотелось, чтобы девушки попали к какому изуверу или очередному сутенеру. С одной стороны, они ему чужие, но с другой, – он взял на себя ответственность за них и в первую очередь держал ответ перед самим собой. Ему будет куда спокойнее осознавать, что их жизнь более или менее устроена.
Разумеется, Варакин не собирался обеспечить каждую принцем на белом коне, но он хотел, чтобы девушки получили реальный шанс устроить свою жизнь, а не иллюзию этого.
Нравы здесь куда проще, чем в Старом Свете, но, опять же, не так чтобы и сильно отличались. Про прошлое, может, и не спросят, а вот за настоящее очень даже. И снова свои нюансы. Например, подобной девице найти себе пару в городе не очень просто. Местные кумушки не станут задумываться о нынешнем житье и помянут прошлое, да так, что со свету сживут, и не только жену, но и мужа.
Иное дело – в сельской местности. Тут действительно все гораздо проще. Возможно, это вызвано уединенностью хуторов и самим бытом, который понуждал соседей жить дружно, а еще готовностью прийти друг другу на помощь. Все же в селе люди куда проще и дружнее, чем даже в самом маленьком и захудалом городке.
Иными словами, если эти девицы хотели и впрямь обрести покой и семейное счастье, то путь им был только на хутора.
Другая возможность – забраться туда, где тебя не знают, и всю жизнь трястись над тем, чтобы тебя, не дай господь, кто-то узнал. Бывали прецеденты. Горожане умудрялись отравить жизнь тем, кто считался весьма уважаемым жителем их города.
– Что же, раз так, Ранек Добжен, то благословляю. Конечно, понимаю, что она и без того бесприданница, но и я ей не отец родной, а потому извини, мое вам придется мне вернуть.
– Об этом даже не беспокойтесь.
