Они разом рванули к его койке, Бартова даже практически не опирался на здоровую руку друга.
– Командир, ты как? Слышишь меня? – выстрелил вопросами Хват.
– А почему я не должен тебя слышать? – С трудом разлепив губы и чувствуя пульсирующую боль в висках и затылке, в свою очередь спросил Варакин.
– Ну наш хуторянин только на второй день сумел меня услышать, – не выдержав, ухмыльнулся Хват, поймав недовольный взгляд Ануша.
– Где мы? Почему вы не ушли в плавни? И что вообще случилось?
– Не все сразу, командир. Сначала про плавни.
Так вот, мы бежали настолько быстро, что почти не промахнулись. Всего-то на полверсты. Ага. Не успели бы мы до них добраться. А вот что случилось… Я сам толком так и не понял, хотя уж кому-кому, а мне по голове ни разу не прилетело. Как раз у того места, где мы приняли бой, к берегу прибился валийский пароход с баржей. Вот его-то экипаж и помог нам отбиться от арачей. Ну и наши гранаты сказали свое слово. Короче, как только арачи поняли, что вместо парочки стрелков против них уже около двух десятков, то тут же повернули назад.
Ну и, как назло, нас с Анушем приласкали уже в самом конце, ему по голове, мне по руке.
– Значит, мы в Новой Валенсии? Почему тогда нас не передали на заставу? Ведь им все одно нужно было проходить мимо. Или пароход шел вверх по Мраве? Тогда мы в Крумле. Но почему не под замком?
– Ни то ни другое. Когда мы вышли на берег, пароход приткнулся баржей к берегу. На нее как раз заканчивали грузить лошадей, но отойти уже не успевали.
– Грузили лошадей?
– Ну да.
Там почти весь экипаж состоял из куроки.
– Куроки?
– Сам ни лукавого не понял. Знаю что, валийцы сошли с парохода, как только отошли от мелководья. Что мы на пинкской территории. Если быть более точным, то у куроки, где-то очень далеко в их землях. Где, что и как – не спрашивай. Понятия не имею. Мы вроде как и не под арестом, но в то же время под присмотром. Трое воинов куроки постоянно ошиваются рядом, к домику нашему посторонние не подходят, и нам отходить далеко нельзя.
Народу в госпитале хватает, но тут мы только втроем, никого больше не подселяют.
– Странно. И ничего не объясняют?
– Я пытался было поговорить с доктором, но тот сказал, чтобы я потерпел. Мол, нам все объяснят, но позже. Ах да. – Хват поднялся с соседней койки и выглянул в окно. – Меткая Стрела, скажи доктору, что командир пришел в себя. Он просил сразу сообщить, как только ты очнешься. – Это уже к Сергею.
– Буран, Гром? – продолжал расспрашивать Сергей.
