Вскоре на месте, еще недавно столь оживленном, остались только швейцар у ворот гостиницы, женщина лет сорока с небольшим и молодая, не старше двадцати, девушка. В ее взгляде можно было безошибочно заметить одновременно удивление, удовлетворение и одобрение произошедшего.
Доктор не был в восторге от того, что к нему нежданно-негаданно ввалились столь странные посетители. Присутствие городового навело его на мысль, что сейчас его начнут призывать к исполнению долга подданного рустинской короны, и он приготовился дать самый серьезный отпор.
У него был неизменный принцип: он никогда не оказывал бесплатных услуг, и никто не мог принудить его к обратному. Мало того, в клятве, которую давали по окончании университета выпускники, были слова о том, что они обязуются никогда не оказывать бесплатную помощь. Да, это учебное заведение являлось исключением в ряду всех остальных, процент смертности пациентов у докторов – выпускников этого университета был куда ниже, нежели у других. Бездари попросту не могли окончить курс обучения и безжалостно отчислялись.
Они, конечно, могли получить диплом врача, но уже в стенах другого заведения.
– Прошу прощения, господа, но что все это значит? – вскинув подбородок, холодно осведомился доктор Крайко.
– Этот мальчик нуждается в помощи! – выпалил Алексей.
– Я подаю только по воскресеньям и только у собора.
– А я, по-вашему, похож на того, кто просит подаяние?
Болотин стрельнул в доктора таким взглядом, что не было никаких сомнений: будь у него свободными руки и не нуждайся он так сильно в этом напыщенном индюке, то минимум, чем тот отделался бы, это выбитыми зубами.
На фоне того, что стушевался даже городовой, это выглядело весьма дерзко, если не вызывающе. Страж законности прекрасно был осведомлен, кто именно пользуется услугами этого светила и какие у него покровители.
Однако доктор и не думал тушеваться или выказывать недовольство. Он оценивающе осмотрел господина, одетого в весьма дорогой костюм, и, посторонившись, указал, куда нужно нести больного.
После быстрого, но вместе с тем тщательного осмотра доктор открыл какой-то пузырек, отчего по кабинету распространился резкий запах, смочил корпию и поднес ее к носу мальчика.
Алексей был готов поклясться, что, несмотря на скорость и поверхностность осмотра в понимании представителя двадцать первого века, для нынешнего времени все было сделано по высшему разряду. Об этом свидетельствовал сам облик врача, его самоуверенность и ловкость, с какой он обращался с пациентом.
