Конечно, поделятся, но если стукнут наверх, то и срок легко может увеличиться. Словом, не тот случай, когда они могут диктовать условия, вот если купцы сами что предложат, то дело иное. А кому не нравится такое положение, могут валить на все четыре стороны, он за ними гоняться не станет.
Ага. А чего ему гоняться. Он просто отпишет донесение, там уж другие на след встанут. Кстати, были прецеденты, правда, на других заставах. Доподлинно неизвестно, удалось беглецам выжить или их косточки растащили падальщики, – просто пропали без вести.
Но с шевронами особо не заморачивались – объявили в розыск, и все дела. Найдутся останки, тогда и розыскные листы отзовут, и амнистируют посмертно, а так – дезертиры.
Понятное дело, что и в строевых частях были без вести пропавшие. Всех подряд в дезертиры не запишешь – только если факт дезертирства не оставляет сомнений. Но то в строевых частях, шевроны – иная ипостась.
Хват ловко поймал конец линя с мешочком, набитым песком, затем вытянул массивный швартов и накинул петлю на торчащий конец бревна.
Покончив с этим, он опять подбоченился и нагло уставился на матроса, безнадежно махнувшего на него рукой и вернувшегося к своим обязанностям."
"Шкипер на судне, может, и не был знатоком Мравы и Изеры, раз уж решил встать на ночевку, но дело свое все же знал хорошо. Не прошло и десяти минут, как пароход был надежно пришвартован к бревенчатому причалу. По высоте тот, понятное дело, не соответствовал и был ниже верхней палубы, но этот недостаток легко решался посредством трапа, который не замедлили установить.
К удивлению встречающих, первым ступившим на него был не член команды, а тяжело передвигающийся солдат с нездоровым, желтым оттенком лица. При виде его Сергей удивленно присвистнул. Три недели назад этого солдата с ранением в живот отправили в Крумл. Думали, не выживет, а оно вон как, ковыляет потихоньку. Вот только что же он, еще не оправившийся, вернулся-то?
– Привет, Павол. Ты как здесь? – не скрывая своего любопытства, поинтересовался Сергей.
А чего, собственно, не удивляться, если даже последнему тупице ясно, что ему до выздоровления – как до Крумла на карачках. Поторопились выписать? А смысл, если боец из него никакой? Гнедок против ста крон, его положат в казарме и нигде задействовать не станут. Они там что, совсем сдурели?
– Как-как… каком кверху. Как пошел на поправку и чуть окреп, так сразу под зад коленкой. С нашим братом там никто не церемонится.
