Драгуны во главе с сержантом спали без зазрения совести, устроившись с максимальным удобством, какое только возможно, сидя на деревянных скамьях с высокими спинками. Сергей было удивился этому обстоятельству. Он допускал, что они могли проникнуться доверием к нему, все же несколько дней провели рядом, и все это время оружие было при нем. Но ведь с ними теперь парнишка, Ануш Бартова, и чего ждать от него – непонятно.
Но потом он сообразил, что удивляться не стоит. Фактически за них отвечал сержант, а ему было глубоко наплевать, сбегут его подопечные или нет, и сделать ему фактически ничего не могли.
Вернее, могли, но ничего такого, что столь уж сильно его расстроило бы. Вообще, глядя на Полена, Сергей замечал – осуди его сейчас на службу в черных шевронах, так он даже грудь расправит. Самому вроде как лезть не с руки, но если случится… Есть такая категория людей, которые не могут без бушующего в крови адреналина, и каждый получает свою дозу по-своему, а вот этому нужна кровь и грязь войны.
"
"С другой стороны, бежать глупо. В степи есть вариант выжить, а вот у дезертира шансов нет. Тысяча крон – солидная сумма, выступающая гарантом добросовестной службы в армии. Кстати, это премия за обычного дезертира, а за представителей черных шевронов, вполне возможно, и больше. Этим вопросом он не интересовался, так как бежать в общем-то не собирался. Но нет. Вряд ли. И без того сумма изрядная.
Варакин не стал разочаровывать хуторянина, и весь выигрыш передал во временное пользование Анушу.
Ну это он так выразился, на деле же у него даже в мыслях не было оставить что-либо у себя. Кстати, все было новым, ничем не уступало оружию Сергея, и в довесок имелись полторы сотни патронов, приспособления для снаряжения патронов и переметная сума с мелочовкой.
Матей даже посокрушался, что имуществом, мол, покрыть весь долг не получается, и вручил победителю десять крон, которые Варакин принял с олимпийским спокойствием. Подумаешь, что все переданное уже давно перевалило сумму выигрыша.
Ему что же, за собственный счет оплачивать переезд лошадки для Ануша по железной дороге? А билет для лошади обойдется где-то в пять крон.
Нужно заметить, что при всем при этом отец даже не взглянул на сына, сидящего верхом на казенной лошади, которая должна была вернуться в форт. Парнишка лет восемнадцати, не особо выдающейся стати, но крепыш, сильно походящий на отца, только еще не до конца оформившийся, принял это с пониманием.
