Хорошо, Болотин хотя бы успел застегнуть подпругу, случись это раньше, и седло оказалось бы на снегу. Что бы это могло означать, Алексей понятия не имел, но все, что могло обеспокоить животное, не могло доставить удовольствия и ему. Нет, случись это на хуторе или будь у него спутники, то такой реакции, пожалуй, и не было бы, но сейчас он был один и за это время успел изрядно себя накрутить.
Толкаемый страхом, он сделал пару стремительных шагов к отстранившейся лошади и быстро извлек из чехла «дятлич». Чем этот карабин выгодно отличается от «мосинки», так это курком, который можно поставить на предохранительный взвод, а затем с легкостью взвести, не дергая лишний раз затвор.
Сухой щелчок, едва слышно прозвучавший на морозе. Внимательный взгляд по сторонам. Может, зря он так всполошился?"
"Нет, не зря. Из-за уреза показался всадник. В отличие от Алексея одет куда более соответственно погоде. Вот что значит жить в этих краях и знать, что к чему. А не свалиться из ниоткуда с минимумом багажа знаний. На всаднике было длиннополое пальто на меху, которое прикрывало ноги, а также частично служило защитой для лошади.
Несмотря на кожаную основу, имелся и большой двухъярусный парусиновый воротник. Подобную защиту замучается преодолевать любой дождь.
Алексей мог, конечно, одеться так же. Кафки сняли одежду с убитых, и те были экипированы подобным же образом, поэтому Болотин знал, что под пальто находится короткая меховая куртка, в крайнем случае она приторочена к седлу. Длиннополое одеяние хорошо для верховой езды, и пользуют его с середины осени до середины весны, но для повседневного ношения одежка крайне неудобная и тяжелая.
Поэтому, как только дальняя дорога оставалась позади, всадники предпочитали нечто более практичное.
Даска предлагала ему взять пальто, благо одежда не испачкана кровью. Да и ту, что была на бандитах, женщины уже отстирали, а дырки от пуль аккуратно заштопали. Однако едва Алексей представил, что надевает на себя одежду убитых, как тут же отказался от этой мысли. Он предпочел остаться в своей куртке и парусиновом длиннополом плаще, дающем хоть какую-то защиту от ветра.
Кстати, об этой ошибке он уже успел пожалеть.
Полдня, проведенные на морозе и ветру, выбили из него брезгливость напрочь. Плащ вроде бы должен был защитить от ветра, но на деле это было далеко не так. Парусина облегала ноги, уже обтянутые брюками, и в результате становилось только холоднее. Он уже всерьез опасался за свое здоровье, тем более до места еще половина пути.
