– Леха, это что было, йок макарёк?! Ты какого хрена из себя майора Пронина строил?! Почему не стрелял?!
– Сереж, я это… Ну растерялся.
– Дебил ты, Леша. А если бы все по-другому обернулось?
– Прости, Сереж. Я больше не буду. Честное слово.
– Что с рукой?
– Что?
– С рукой что, спрашиваю. Леха… Леха, йок макарёк! Твою ж дивизию, сто тридцатый полк. Кафки, мать вашу! Да выйдите вы наконец на улицу! Бедрич, Алеш, Даска! Леша, да что с тобой, паразит ты эдакий?!
– Ну что с ним? – ввалившись в дом с ворохом вещей, спросил Сергей.
Встревожен не на шутку. Еще бы, у Алексея был такой вид, что краше в гроб кладут. Бледный и даже серый. Варакин всегда пребывал в уверенности, что ранение в руку не может быть смертельным. Однако уверенность – это одно, а знание – совсем другое. Вот сейчас было полное ощущение, что Болотин умирает, и именно от ранения в руку.
– Спит, – устало произнесла хозяйка дома, вытирая руки тряпицей.
– Как спит? Без сознания?
– Ну можно и так сказать, но скорее все же спит, – улыбнулась Даска, и Сергею тут же стало ясно, что все в порядке.
– Он потерял много крови. Пуля-то кость не задела, но крови пустила много. Если заразы какой не случится, то через несколько дней встанет.
Ага. Даске верить можно. Через руки жены Бедрича столько раненых прошло, со счету собьешься. Она, конечно, не врач, но в последнюю войну в Старом Свете была сестрой милосердия в госпитале, так что насмотрелась на всякие ранения предостаточно.
– Спасибо тебе, Сергей. Уж второй раз спасаете вы с Алексеем наше семейство.
– Ничего, Бедрич, жизнь, она странная штука, то так повернется, то эдак вывернется. Так что еще сочтемся. Ладно. Давай глянем, чего там нам Бог послал. – Сергей сбросил добычу на большой обеденный стол, где уже лежала часть трофеев.
Нет, ну а чего теперь делать-то? С Алексеем вроде порядок. Эти все – жмуры. Да и поделом. Так что теперь пора бы разобраться и со столь внезапно доставшимся наследством. По всему получается, что этих парней они застали на горячем и порешили вполне законным образом.
Мало ли что они договариваться начали. В хуторян стреляли? Стреляли. Смертельную угрозу представляли? Представляли. Двери взрывать собирались? Собирались. Тут законы в отношении бандитов просты. Нарвался – получил, так тебе и надо. Поэтому все их имущество сейчас принадлежит друзьям.
Бедрич облизывается, глядя на это богатство, но тут какое дело – глаз видит, да зуб неймет. Ни одного из нападавших хуторяне так и не смогли приласкать.
