– Если уж вы сами затронули Крымскую войну, то я смею напомнить, что в тот раз и речи не шло о расширении границ – Россия лишь оборонялась: защищала свои же земли, свой флот и своих братьев по вере.
– Да, защищала братьев по вере… Россия всегда желала освободить христианские народы Балкан от власти Османской империи – что, быть может, и можно было бы назвать благородным, если бы не очевидна была подоплека – желание захватить контроль над черноморскими проливами.
– А у народов Европы цель, разумеется, была самой благородной! – хмыкнул Ильицкий.
– Как писали французские газеты? «Реванш за поражение тысяча восемьсот двенадцатого года»? Только знаете, Лидия, в России герои обороны Севастополя будут прославляться в веках, а вот в странах Запада обстоятельства Крымской войны будут всегда умалчиваться, потому что три сильнейших мировых державы целый год пытались сломить сопротивление горстки российских солдат и офицеров… Что это, если не храбрость? Недоступная, очевидно, для понимания некоторых…
В этот момент над головами грянул раскатистый гром, и тотчас как из ведра хлынули потоки воды – в считаные секунды я оказалась вымокшей.
Однако наш с Евгением спор, делающийся с каждой репликой все более и более жестким, это прекратило моментально.
– Боже, как холодно! – взвизгнула Натали, одетая куда легче меня.
– Возьми… – Ильицкий, стоявший к ней ближе всех, скоро набросил свой сюртук ей на плечи. – И в дом скорее, ты же простудишься!
Он взял ее под локоть, они почти бегом скрылись за кустами сирени.
Князь Орлов, мечтающий предложить Натали хоть какие-то свои услуги, не замедлил помчаться следом. Андрей тоже направился было за ними, но остановился и оглянулся на меня. А я, даже не делая попыток укрыться от дождя, упрямо отвернулась, давая понять, что лучше буду мокнуть, чем снова увижусь сейчас с этим ужасным человеком.
– Лидия, вы же простудитесь, пойдемте в дом! – перекричал Андрей шум дождя.
– Не простужусь! – Я рукой откинула с лица мокрые волосы и упрямо продолжала стоять на месте.
Если честно, мне в тот момент больше всего хотелось остаться одной, чтобы остынуть – я даже холода дождевых капель не чувствовала, потому что кипела от злости. Но Андрей, видимо, счел невозможным оставить барышню одну под дождем и вернулся.
– Там есть беседка, давайте хотя бы в ней укроемся… – Он указал на заросли сирени, среди которых и правда виднелась решетчатая деревянная беседка.
Не став спорить, я подобрала юбки и побежала туда.
