В апреле семьдесят седьмого, как вы знаете, началась очередная Русско-турецкая кампания на Балканах – и к концу мая он не выдержал. Выпросил назначение в четырнадцатую пехотную дивизию, которой командовал генерал Драгомиров. Вся академия была в шоке: лучший из слушателей – и учудить такое!"
"Андрей рассмеялся, хотя, без сомнений, чувствовалось его уважение к Ильицкому.
– Так вы правда не знали об этом? – снова спросил он недоверчиво.
Я молча покачала головой. Потом взяла Андрея под руку и дала понять, что хочу вернуться в дом.
Глава восьмая
Я была очень недовольна собою. Очень! Получается, я оказалась в корне не права во всем, что касалось Ильицкого. Сделала совершенно неверные выводы – а все оттого, что позволила эмоциям затмить рассудок. Ильицкий не понравился мне с первого взгляда. Не понравился настолько, что мне каждым словом хотелось уколоть его, задеть… А уж в мыслях я тем более не стеснялась, думая о нем бог знает что.
Подобное поведение совершенно недостойно воспитанницы Смольного – а оттого мне было еще мучительней.
И все же, хоть я и ошибалась во многом по поводу Ильицкого, в главном я считала себя правой: человек он крайне неприятный. Потому что мужчина, мелочный до того, чтобы всерьез разобидеться на девицу и пообещать ей мстить, может вызвать разве что жалость…
– В Петербурге новостей уйма! – рассказывал Андрей, сидевший за ужином между мною и Натали. Князя Орлова же усадили, разумеется, слева от моей подруги, обязав его ухаживать за ней за столом.
Андрей продолжал: – Новую университетскую реформу – о которой мы с тобой спорили, Женя, помнишь? – об отмене автономии в университетах. Так вот, ее все же введут, похоже, и уже в этом году.
– Вы думаете, это плохо? – полюбопытствовала Натали.
– Ну, как вам сказать, Наталья Максимовна: если раньше, к примеру, деканов и ректоров выбирали сами преподаватели из своей массы, то теперь они будут назначаться сверху. Судите сами, хорошо ли это.
– Я думаю, что это очень плохо! – пылко подхватила моя подруга.
– Наверняка станут назначать людей, ничего не смыслящих в науке, но зато угодных государю, которые и студентов станут воспитывать в духе беспрекословного подчинения. А еще я слышала, что собираются ввести государственный выпускной экзамен помимо факультативных![14]
Ильицкий на другом конце стола в ответ на это громко хмыкнул:
– А теперь я у тебя спрошу, Наташа: по-твоему, это плохо?
– Разумеется, плохо! – даже не раздумывала она.
