Лишь напоследок успела подумать, что о своей вылазке я наверняка пожалею…
Глава четвертая
Ну, что сказать, русская деревня оказалась вовсе не такой, как на картинах Суходольского, например. Хотя и у него она изображена довольно неприглядной, но в реальности все оказалось даже хуже. Серые покосившиеся домишки из плохо оструганных бревен, крытые где соломой, а где и вовсе сухими ветками. Улицы как таковой не было, дома стояли в хаотичном порядке – какие-то окружены подобием забора, какие-то нет. Посреди, меж домами, разлита лужа, больше напоминающая небольшой пруд, в которой барахтались грязные и чахлые утки.
Эту лужу по краю, стараясь не намочить босые ноги, обходила молодая женщина, кажется, беременная, и морщилась от бьющего в лицо солнца. Сильно завалившись на бок, в руке она несла ведро, полное воды.
– Малая Масловка-то небольшая деревня, – как будто извиняясь, пояснил Вася, – вот Большая побогаче будет. Здравствуй, красавица! – вдруг задорно окликнул Вася женщину с ведром.
Та увидела его, заулыбалась смущенно и поправила свободной рукой платок:
– Скажете тоже, барин, «красавица»…
Вася, по кочкам перепрыгивая лужу, подал руку ей, вконец смутившейся, и помог перейти.
– Куда путь держишь, милая? – снова спросил он.
– Так у колодца была, набрала воды вон, теперича домой иду. Мой-то в поле, надо обед ему сготовить да отнести…
– А, ну да, в поле ведь все, – расстроился Вася и потерял к беседе интерес. – Вечером сюда нужно идти, вечером здесь гораздо веселее. Ну, иди-иди, милая, – отпустил он женщину.
Та, как была с ведром, низко, до земли, поклонилась и продолжила путь.
– Да, вечером нужно приходить… – еще раз вздохнул Вася и вдруг замер прислушиваясь. – Никак балалайка где-то играет?
– Да, где-то играют… – согласилась я.
Я слышала, что балалайка – это такой диковинный музыкальный инструмент, исконно народный. Никогда прежде не видела ее и не слышала, потому мигом меня разобрало любопытство. Не задумываясь, подобрала юбку и поспешила за Васей меж крестьянскими домами."
"Вскоре мы вышли на лесную опушку за деревней, где звуки были слышны гораздо отчетливей.
Издали я разглядела трех парней, один из которых и играл на инструменте незатейливую и бодрую мелодию, а три девицы – совсем еще девочки, я бы сказала, – смеялись от души и глядели на четвертую, рыжую, которая звонко и лихо, будто артистка в театре, распевала под эту мелодию не менее бодрое:
Мой миленок как теленок,Только разница одна:Мой миленок пьет из кружки,А теленок из ведра.
