Я старалась быть внимательной и держала в памяти картину, что видела той ночью: силуэт широкоплечего мужчины в плаще и с тростью, который на голову был выше Эйвазовой. Кто-то из мужчин казался мне очень похожим, кто-то меньше, кого-то я и вовсе узнавала по повадкам, а кого-то, я была уверена, выводят уже второй раз – видимо, тоже для чистоты эксперимента."
"Андрея я узнала сразу. Хотя к этому времени уже достаточно стемнело и лица я разглядеть не могла, но помнила, что держать осанку с таким достоинством из всех мужчин в доме мог только лишь Андрей.
Разумеется, я узнала бы Андрея и в тот раз, будь это он…
И Мишу я тоже узнала – он оказался лишь немного выше Даши ростом, к тому же был единственным левшой из всех присутствующих: держал трость в левой руке. Мужчина же, которого видела я, совершенно точно пользовался правой рукой. Хотя, конечно, можно было допустить, что в ту ночь я видела все же Орлова, который нарочно разыгрывал из себя правшу – из осторожности.
А вот Ильицкого, как ни силилась, я узнать не смогла…
Когда все закончилось, уже глубокой ночью, Платон Алексеевич вошел в Дашину комнату и отпустил Кошкина, забрав его записи.
Потом взял стул, сел напротив меня и испытующе заглянул в глаза:
– Ну, девочка, как тебе кажется, кто более всего похож на того таинственного мужчину, а? Узнала кого-то?
Я пожала плечами, остро чувствуя свою никчемность:
– Более всего похожи номер семнадцать и номер двадцать два. И Миллер с князем Орловым оба вполне подходят – но их я узнала даже в темноте.
– А Ильицкого, выходит, не узнала…
Я качнула головой.
– И тем не менее под номером двадцать два был именно он, – вздохнул Платон Алексеевич.
Я подняла на него изумленный взгляд, а потом вдруг мне сделалось настолько тяжело, такая волна безысходности накатила на меня, что захотелось застонать от бессилия. Вот уже и Платон Алексеевич приехал, и времени столько потрачено – и для чего? Чтобы я сама же признала, что Ильицкий более всех подходит на роль убийцы? Что, если это и правда он?.
.
– Не может быть! – Я упрямо замотала головой. – Значит, я ошиблась, просмотрела – нужно провести повторный эксперимент!
– Можно, – кивнул без эмоций дядя, – думаешь, результат будет другим?
– А номер семнадцатый – кто он? Он тоже ведь очень похож!
– Это Иннокентий Киселев, – ответил дядя, заглянув в записи, – лакей. Кстати, он значился свидетелем при составлении завещания Эйвазова.
– Вот! – От волнения я даже порывисто поднялась со стула.
