И надо уменьшить дозы, — отозвалась она задумчиво, водя пальцами по моему лбу.
От её ладони шли мягкие магические волны, дарующие облегчение от боли. Как тогда в кабинете, я обвил талию Джослин рукой и притянул ближе.
— Очень плохо? — на этот раз она не смутилась, беспокойство было слишком сильно.
— Кажется, я не смогу поужинать. Подташнивает.
— Попозже. Я тоже не голодна.
— Сэр, не стоит, — донёсся приглушённый голос Уэсли, — я сообщу о вашем приходе.
— Я сам могу сообщить сыну о своём приходе! — раздался рык отца.
— Где он?!
Джослин вздрогнула, отстранилась. Как раз в тот момент, когда в спальню вошёл Альберт Вилдбэрн, один из членов Совета, глава рода и очень сложный на подъём дракон. Потому даже родные предпочитали с ним не спорить. Отец предстал в том же костюме, что был на нём днём: сером в широкую клетку и тёмно-синей рубашке. Светлые волосы были собраны в тугой хвост.
— Докатились, меня не пускают в твой дом, — фыркнул он. — Теперь понятно, почему. Уделяешь время жене? — процедил презрительно.
— Ты не вовремя, отец, — тяжело опершись рукой на матрац, я поднялся.
Голова продолжала кружиться, да и ноги не держали, так что стоять пришлось на чистом упрямстве.
— Что с тобой? — в голосе отца послышались нотки тревоги. — Что ты ему дала? Уэсли, вызывай целителя!
— Не надо никого вызывать! Джослин лекарь. Она…
— Лекарь? — скривился он. — Лекарь это состояние души, помощь нуждающимся. Каково тебе? Довольна, что воспользовалась бедой богатого господина? Лекари лечат, а не ставят ультиматумы за помощь умирающим и отчаявшимся.
Джослин дёрнулась, как от удара, сделала шаг назад.
— Прекрати, отец, — поморщился я.
Состояние не располагало к спорам. Меня мутило и мотало.
— Предлагаешь мне делать вид, что всё в порядке?
— Предлагаю тебе вспомнить о манерах, — я смерил отца сердитым взглядом. — Ты не должен одобрять мои поступки или уж тем более поступки Джослин. Но уважать мою жену обязан. Они с тётей спасли мне жизнь.
Видимо, ты бы предпочёл, чтобы я погиб.
— Я бы предпочёл, чтобы… неизвестные не пользовались твоим состоянием, — выдохнул он, явно подобрав самое невинное определение.
— Но сложилось именно так. И ты будешь проявлять уважение к моим поступкам, или мы окончательно рассоримся. Ты забываешь, что я давно не нуждаюсь ни в твоих советах, ни в твоём одобрении, ни в твоей поддержке.
— Не нуждаешься? — хмыкнул он, но уже другим тоном, даже немного растерянным.
