Но я понял, что он все равно пить придет, и устроил себе местечко рядом с ручьем. Ждал. Я знал, что гризли обязательно придет. Он и пришел. Тогда я выстрелил. Попал удачно. Шкуру я отдал Бенни, а зубы взял себе. И еще печенки и мяса. Но отец все равно злился. Он сказал, что у меня предназначение и что я не должен рисковать ради всякой швали. Но Бенни не шваль, он наш сосед и однажды купил мне леденцов, еще тогда, когда я был маленьким и очень любил леденцы.
Я и сейчас их люблю, они же сладкие.
Потом Джордж проснулся, и мы домой пошли.
Джордж жаловался, что у него голова болит. Утром он стал выспрашивать, видел ли я духов, и я сказал, что видел. Ему ведь хотелось, чтобы я видел, тогда бы он и еще другие могли посмеяться.
Других много. Они постоянно приходят, чтобы увести Джорджа. Сначала они брали меня с собой, но потом им надоело. Теперь я остаюсь дома. Дома лучше. Никто не заставляет говорить или танцевать. У здешних девушек глаза старых кошек.
Со мной не разговаривают.
И танцевать соглашаются редко.
Это хорошо. Я не умею танцевать. И я рад, что я дома.
Джордж гуляет ночами. Он приходит пьяный, иногда падает внизу и орет. Я спускаюсь и отношу его в комнаты. Раздеваю. У мамы был брат, который жил с нами уже потом, когда мамы не стало. Он жил и пил, а напившись, орал. Крики мешали отцу. Отец злился. Я закрывал дяде рот, но он отбивался. Потом я стал сильнее и научился держать, чтобы он не отбивался. А потом дядю зарезали. Это было грустно. Трезвый, он учил меня стрелять.
И еще с ножом управляться. Никто лучше дяди не умел управляться с ножом.
Джордж не такой. Он глупый. Мне жалко его. И одежду жалко. Она всегда в грязи. А утром старик Оукли ее чистит-чистит, но не всегда отчищает.
Хуже всего, когда появляется Кэвин. Кэвин – друг Джорджа. Джордж так думает. Он страшный человек. Он похож на Джимми Ду, который тихо жил-жил, а потом пошел в салун и порезал трех девчонок. Я как-то сказал Джорджу, что Кэвин – плохой человек, но Джордж не стал слушать.
Джордж думает, что я глупый, а он наоборот. Пускай. Главное, теперь он от меня отстанет.
Я вернусь к миссис Эвелине и мисс Брианне.
И еще к тому, что я должен сделать."
"Дневник Эвелины Фицжеральд
15 декабря 1851 года"
"За время своей поездки в Лондон мальчик не изменился. Он предстал предо мной в гротескном костюме из шерсти ярко-малинового цвета. Этот его сюртук был будто бы специально пошит, чтобы подчеркнуть некоторую сутуловатость фигуры.
