Каждая деталь здесь настолько знакома, что нет нужды смотреть – память подскажет. И следы чужого присутствия затрет. Колонны. Вазы. Постамент. Девушка, лежащая на нем. В руке ее орхидея. Глаза раскрыты. Девушка немигающим взглядом смотрит на Дашку, и в горле разбухает ком.
– Она тоже мертвая? – Голос сорвался на шепот. А Вась-Вася кивнул в ответ.
Мертвая. И второй, в пару, на полу лежит. Этот некрасив. Черная рубашка, белая кожа, глаза пялятся в потолок, а на щеке черный кровяной подтек.
– Три проникающих, – интимным шепотом пояснил Вась-Вася.
– Два в грудь, одно – в левый бок. Его очень хотели убить.
– А ее?
– А она, Дашунь, уже третий день как мертва. Сегодня похороны должны были состояться…
Дашка не знала. Точнее, она не желала знать, вникать, влипать в эту чужую работу, делая вид, что все – временно. Сначала еще пыталась, когда верила, что Адам вернется.
А он не возвращался.
– А знаешь, что особо интересно? – спросил Вась-Вася. – Паспорт у покойника поддельный. Что ж ты, матушка, не проверила, кого на работу берешь?
Весы издевались.
Плюс сто двадцать пять грамм. Когда? На чем? Елена с тоской принялась вспоминать вчерашний день.
Утро – стакан минеральной воды без газа.
В одиннадцать дня – обезжиренный творог.
Обед – сто грамм отварной телятины, два помидора-черри и лист салата.
Полдник – яблоко.
Ужин – обезжиренный кефир и две гренки из ржаного хлеба.
Так откуда эти разнесчастные сто двадцать пять грамм?!
Настроение испортилось моментально. Пожалуй, придется отказаться от гренок.
Или лучше от яблока? Или, может, просто немножечко урезать порции?
– Лен, ну ты скоро? – Динкин недовольный голос столкнул с весов.
Елена умылась, почистила зубы и нехотя выползла из ванной. Вот Динке хорошо. Она жрет в три горла и не полнеет. Хотя у Елены имелось подозрение, что дело вовсе не в Динкином расчудесном обмене веществ, а в таблетках, которые та глотала.
Ну и дура. Все знают, что таблетки для похудания – для тех, кому себя не жаль. А себя Елена любила. Встав перед зеркалом, она произнесла:
– Я красива, умна и удачлива.
Сегодня мне повезет.
Улыбнулась, ощущая, как пробуждается в теле позитивная энергия.
– Ле-е-нка! Не тормози! Если опоздаем, Валик живьем сожрет! – Вылетев из ванной комнаты, Динка на ходу запрыгнула в джинсы.
Никакого вкуса в одежде. Но Валик Динку любит. Говорит, у нее лицо характерное. Врет. Обыкновенная у Динки морда. Покатый лоб, нос массивный с вывернутыми ноздрями и подбородок мужской, кирпичный.
