Пыль по углам – у Дашки нет сил убираться, – вещи грудами. Кофе давным-давно закончился. И конфеты тоже. В холодильник она третий день не заглядывала, но про кофе помнит. И вроде бы чего уж проще – пойти, купить, но сама мысль о движении вызывает тошноту.
Или это коктейль виноват?
– Такая девушка, как вы, не имеет права грустить, – с придыханием заметил парень, ввинчиваясь в соседнее кресло. – «Мохито»! И сок яблочный.
– И коньяка, – добавила Дашка. Если уж напиваться, то лучше коньяком, чем этой ядовитой сладостью.
А себе мальчишечка сок придвинул. Надо же, какой правильный.
У парня остренькое личико с мелкими чертами. Невыразительное. Скучное. И Дашке скучно. А еще тоскливо, но о причинах тоски лучше не думать.
Коньяк подали, и Дашка опрокинула рюмку. Гортань обожгло. В желудке полыхнуло жаром, и кровь пошла быстрее.
Хуже престарелой кокотки – пьяная престарелая кокотка. Ну и плевать.
Паренек смотрел поверх стакана с соком.
– Тебя как звать? – спросила Дашка.
– Артем.
И ростом он был на голову ниже.
С другой стороны, вдвоем всяко лучше, чем одной. Очередная рюмка утопила остатки душевных терзаний и на время разрешила вопросы морали и аморальности. Утром Дашка разберется.
Утро наступило не по расписанию. Трель звонка пробилась сквозь толщу сна и выбила Дашку в мир яви. Мир встретил абстинентной мигренью, сухостью во рту и острым ощущением совершенной ошибки. Впрочем, все это было привычно.
Телефон разрывался.
Свесившись с кровати, Дашка зашарила по полу, пытаясь на ощупь обнаружить трубку.
Та, как назло, ускользала, теряясь в ворохе одежды. Но не умолкала.
– Каждый день – дребедень. – Наконец пальцы коснулись пластикового корпуса. И телефон заткнулся. Правда, ровно для того, чтобы через секунду вновь разразиться ехидной трелью.
– Слушаю, – сказала Дашка, раздумывая над тем, чтобы послать к черту и телефон, и звонившего.
– Это Анна. У нас убийство. И происшествие. Приезжайте, пожалуйста.
И Анна отключилась. А Дашка, уставившись на темный дисплей, попыталась уложить в голове два слова.
Убийство. Происшествие. Фигня какая.
Сев в кровати, она провела руками по волосам – скользкие и слипшиеся колючими прядками. Кожа на физии шершавая, с оспинами. А на предплечье – синяк. Откуда?
Татуированный змей, обвивший запястье, уставился каменными глазами.
– Надо ехать, – сказала Дашка. – Надо ехать. Там убийство. И происшествие.
Одеяло рядом вдруг зашевелилось, выпуская взъерошенную мальчишечью голову.
