– Может, вы сами мне скажете? – сухо поинтересовалась Шарлотта. – Пять шагов вперед – и вы налетите прямиком на него.
– Значит, в юго-западном.
Фрост обогнул диван и через несколько шагов остановился перед письменным столом. Шарлотта тотчас подошла к нему и передала ему резиновую печать. Он запечатал письмо и сказал:
– Мне давно уже следовало написать Джорджетте. Ведь она не знает, где я сейчас нахожусь.
– А обычно знает? Я думала, вы были очень заняты, когда совали свой…
– Мисс Перри!
– Когда странствовали в самых дальних уголках земли.
– Можно и так выразиться, – кивнул Фрост. Он обошел Шарлотту, нашел диван и взял лежавший на нем ноктограф. – Обычно сестра не знает, где я нахожусь. Но сейчас, вероятно, она думает, что я снова плыву на борту «Ардженты». Я ведь собирался провести в Англии всего несколько дней, то есть ровно столько, сколько потребовалось бы, чтобы сдать рукопись издателю и организовать передачу денег Джорджетте.
Шарлотта добавила письмо в стопку почты, ждавшей отправки.
– Что ж, поскольку вы сейчас не бороздите моря… Выходит, события пошли совсем не так, как вы рассчитывали?
– Вы правы.
Издателей действительно интересуют отчеты о путешествиях, – но только не те, которые написаны слепыми. Даже если автор готов сам оплатить расходы на печать.
Шарлотта в недоумении заморгала.
– Но неужели им это не интересно?
– О, они говорят, что интересно. Но не как мемуары. Они думают, что я все это придумал. – Фрост сжал края ноктографа с такой силой, что костяшки пальцев побелели.
– Как глупо с их стороны, – пробормотала Шарлотта. – Мне очень жаль…
– Значит, вы верите, что я говорю правду?
– Мне и в голову не приходило не верить вам. – Помолчав, Шарлотта шутливо добавила: – Особенно после того, как за вас поручился блистательный лорд Хьюго Старлинг.
Фрост пробормотал себе под нос что-то непечатное, но его губы изогнулись в улыбке. Шарлотта же продолжала:
– И запомните, мистер Фрост, считается, что я почти десять лет пробыла за границей. Но в действительности я никогда не покидала Лондона – не считая коротких поездок домой.
– Шарлотта не собиралась в этом признаваться, но как-то вырвалось само собой, и она об этом не жалела.
Фрост с величайшей осторожностью опустил ноктограф обратно на диван и с усмешкой спросил:
– И что же, вы хотите написать фальшивые воспоминания? Не понимаю, к чему вы клоните.
– К тому, что человеку трудно удержать в голове уйму лжи и не запутаться в ней. Гораздо проще написать правду, если можешь.
