И он делал все от него зависевшее… В какой-то момент он уже держал в руках деньги для нее, но позволил им ускользнуть, так как знал, что найдет другой способ обеспечить будущее сестры. Он отдаст ей деньги, вырученные от продажи книжного магазина родителей, так что у Джорджетты все будет в порядке. А вот Шарлотта… Она чувствовала себя ужасно одинокой, и он хотел, чтобы награда досталась ей. Это был единственный способ показать ей, что она не одинока, – даже если она уедет.
И Шарлотта действительно уехала – а награду оставила.
Оставила также целое состояние в драгоценных камнях. И своих близких, которых так любила.
И его, Бенедикта, она тоже оставила. И теперь он такой же одинокий, как и малышка Мэгги…
Бенедикт вздохнул и в задумчивости пробормотал:
– Думаю, тем сестрам с Таити надо было иногда меняться местами. Тогда они обе пожили бы с семьей и обе посмотрели бы мир.
– Они могли бы путешествовать всей семьей, – предположила Мэгги. – Если, конечно, это была настоящая семья.
– У некоторых счастливчиков семьи настоящие… – прошептал Бенедикт.
– Да, у счастливчиков.
– Некоторые люди совсем никому не нужны, – проговорила девочка. И тоже вздохнула.
– Мисс Мэгги, что вы имеете в виду? Кто не нужен?
– Ну… кто-нибудь вроде меня. – Мэгги сглотнула, стараясь не расплакаться. – Я не нужна бабушке и дедушке.
– Нет-нет, это не так, – поспешно проговорил Бенедикт. – Поверьте, вы приносите им радость. Они о вас заботятся, потому что хотят, чтобы все в вашей жизни сложилось хорошо.
– Но моя… мама. Я ей не нужна.
Она не хотела, чтобы я у нее была.
В этот момент Бенедикт нисколько не сомневался: если бы он мог видеть, то непременно прослезился бы; он знал, какое страдание было сейчас написано на личике девочки.
– Она никогда этого не говорила, – сказал Бенедикт. – Ваша мама любила вас каждый день вашей жизни. – Он помолчал, пытаясь найти какое-нибудь доказательство своих слов. И вдруг кое-что вспомнил. – Знаете, в тот день, когда я с ней познакомился… и с вами тоже, я случайно услышал, как она с вами говорила.
Так вот, я тогда сразу понял, что она ваша мать. Она так сильно вас любит, что не может этого скрыть, и чувство звенит в ее голосе.
– Никогда не слышала, как оно звенит, – пробормотала Мэгги.
Бенедикт пожал плечами.
– Может, и не слышали. Но я-то, слепой, привык вслушиваться в голоса людей.
Надолго воцарилась тишина, а потом послышался какой-то странный звук – как будто скребли ногтями по ковру.
– Этот ковер сделала моя мама, – прошептала Мэгги.
